Эка Курниаван - Красота – это горе

– Смотри, вот это мама, – обратилась она к Аламанде. – Один японец сфотографировал, другой изнасиловал – он, возможно, и есть твой папа.

Втроем обходили они дом, наконец поднялись на второй этаж. Деви Аю делилась воспоминаниями, рассказала девочкам, где спали бабушка с дедушкой, показала фотографию Генри и Ану Стаммлер, совсем юных и еще не влюбленных. Девочки, конечно, ничего пока не понимали, но Деви Аю все равно нравилась роль гида, и тут вспомнила она о сокровище, спрятанном в канализации. И пошла вместе с девочками осмотреть туалет – счастье, что он вообще сохранился.

– Голландка возвращается в молодую республику.

За спиной она вдруг услышала голос:

– Что вам тут нужно, милочка?

Деви Аю обернулась и увидела грозную старуху-туземку, в саронге и потрепанной кебае , в руке клюка, рот полон бетелевой жвачки. Она смотрела на Деви Аю злобно, будто вот-вот ударит клюкой, как приблудную собачонку.

– Вот, видите, здесь висит моя фотография. – Деви Аю указала на портрет пятнадцатилетней девочки. – Это мой дом.

– Я просто не успела вместо нее свою повесить.

Старуха погнала ее прочь, но Деви Аю клялась, что у нее есть документы на дом. Старуха в ответ лишь рассмеялась да рукой махнула.

– Дом ваш конфисковали, милочка, – сказала она. И, выпроваживая незваную гостью, объяснила, что в конце войны дом заняли японцы, затем – партизанская семья, ее собственная. Ее мужу отрубили руку по локоть самурайским мечом, а потом он с пятью сыновьями ушел в джунгли, и вскоре его застрелил солдат КНИЛ, погибли и двое их сыновей. – Этот дом достался мне по наследству. А фотографии, если хотите, забирайте, денег я с вас не возьму.

Как видно, словами старухе ничего не докажешь. Деви Аю с коляской сразу ушла, но твердо решила отвоевать дом. Ходила в штаб армии и временного правительства, встречалась с командующим КНИЛ, спрашивала его совета. Тот ее разочаровал: вернуть дом в обозримом будущем и не надейтесь. Пока нельзя, уверял он, всюду партизаны. Если дом заняла партизанская семья, остается его выкупить или смириться.

Но деньгами она не располагала. За пять оставшихся колец никто ей столько не даст. Единственная ее надежда – сокровище, что спрятано в туалете, но чтобы до него добраться, нужно заполучить дом. Она отправилась к мамаше Калонг, зная ее отзывчивость, и рассказала все как есть.

– Мамаша, одолжите мне немного денег, хочу выкупить дом.

Мамаша Калонг, с ее деловой жилкой, никогда не упускала выгоду.

– А как ты со мной расплатишься?

– Фамильными драгоценностями, – объяснила Деви Аю. – Перед войной я спрятала все бабушкины украшения в тайнике, и никто о нем не знает, только я да Бог.

– А если Бог их забрал?

– Вернусь к вам в заведение и отработаю.

На том и порешили. Мамаша Калонг даже предложила свои услуги посредницы: а вдруг старуха не продаст дом Деви Аю напрямую? Местным жителям ее европейская внешность доверия не внушает, а у мамаши Калонг немалый опыт скупки жилья у тех, кто нуждается в деньгах. Она пообещала торговаться до последнего.

Почти неделю шли переговоры. Что ни день бегала мамаша Калонг к сердитой старухе. Партизанская мать согласилась уступить дом в обмен на другое жилье, с доплатой. Мамаша Калонг справилась отлично, и Деви Аю наконец велела старухе покинуть дом и больше не возвращаться. Вместе с мамашей Калонг Деви Аю с дочками приехала домой на армейском джипе одного из клиентов борделя, офицера КНИЛ. Хорошо вернуться домой, зная, что никто тебя не выставит.

– Так когда ты со мной расплатишься? – спросила наконец мамаша Калонг.

– Дайте мне срок месяц.

– Что ж, на раскопки хватит, – согласилась та. – Если кто-то тебя побеспокоит – сразу ко мне! У меня в друзьях партизаны, и с солдатами КНИЛ я тоже на короткой ноге. Это всё мои клиенты.

Деви Аю не сразу взялась копать. Первым делом она стала искать для девочек няню – и нашла в горном поселке старуху Миру, служившую до войны у голландцев. Деви Аю заверила, что она не голландка, а местная, даже имя у нее туземное. Мира помогла ей найти садовника, чтобы привести в порядок запущенный участок. Лишь спустя неделю, когда двор и сад приняли прежний ухоженный вид, она вздохнула свободно.

“Счастье, что ни японцы, ни союзники его не тронули”, – твердила она себе.

Тогда же получила она весточку от Олы и Герды. Они нашли бабушку с дедом, и даже их отец оказался жив – вернулся из лагеря военнопленных на Суматре. Ола обручилась с британским солдатом, свадьбу назначили на семнадцатое марта в церкви Святой Марии. На праздник Деви Аю приехать не смогла, зато послала фотографии дочек, а в ответ получила свадебное фото. И повесила на стену: пусть Ола увидит, если приедет когда-нибудь в гости.