Эка Курниаван - Красота – это горе

С юных лет был он воином, из последних великих мастеров – единственный ученик Мастера Хисела с Великой горы. Перед концом колониальной эпохи отправился он искать счастья, но ни друзей не встретил, ни врагов не нажил, пока не пришли японцы. Тогда вступил он в Народную армию, а во время революции сам себя произвел в полковники. Но после реформы армии пополнил ряды уволенных солдат, остался ни с чем, кроме славы ветерана. И все же он не унывал, продолжил странствия и успел до конца войны заработать новую славу – славу лихого бандита.

Тягу к грабежу породила в нем ненависть к богачам, а богачей ему было за что ненавидеть. Был он незаконным сыном регента. Мать его служила в регентском доме стряпухой, как и мать ее, и бабка, и прабабка. Никто не знал, когда началась тайная связь матери и хозяина дома, зато всем было известно, что регенту, с его ненасытностью, мало было жены, наложниц и любовниц. Каждую ночь уводил он в свои покои кого-нибудь из служанок. Не повезло и матери Мамана Генденга, и она в итоге забеременела. Жена регента, прознав об этом, прогнала стряпуху, чтобы не позорить семью. И даже не посмотрела на то, что все родные бедной девушки – от родителей до бабушек и прабабок – служили им верой и правдой. Несчастная девица, у которой только и было богатства, что дитя под сердцем, пробиралась сквозь джунгли и заблудилась на подходе к Великой горе. Там и нашел ее Мастер Хисел, старик-гуру, и принял у нее роды под пальмой-аренгой.

Перед смертью женщина сказала: “Назови его Маман, как отца. Он незаконный сын регента”. И умерла, не успев даже взглянуть на ребенка. В глубокой печали принес старик-гуру младенца в свой дом.

– Из тебя вырастет великий воин, – сказал он мальчику.

Заботливо ухаживал он за ребенком, кормил его досыта, а учить и закалять начал, когда тот еще ползал на четвереньках. Приучал он младенца и к ледяной воде, и к жаркому солнцу. Однажды бросил малыша в реку – и тот поплыл. К пяти годам – хотите верьте, хотите нет – стал Маман самым сильным мальчиком на свете. Маман Генденг, как его тогда уже звали, голыми руками стирал в порошок камни. В отличие от других гуру, Мастер Хисел учил мальчика всему, что знал, ничего от него не утаивал. Показал ему все боевые приемы, отдал все талисманы и обереги, даже научил читать на древнесунданском, голландском, малайском и латыни. Научил медитировать и так же серьезно обучал кулинарному искусству.

Мастер Хисел умер, когда Маману Генденгу было двенадцать. Похоронив старика, мальчик неделю его оплакивал, а потом спустился с горы и отправился на поиски родного отца, чтобы ему отомстить. Но тут как раз остров захватили японцы, и в доме он отца не нашел – война уже разметала семью по свету. Регент, пособник голландцев, сбежал, и три года Маман Генденг искал врага, погубившего его мать. Но даже через три года отомстить ему так и не удалось: отца он нашел, когда с тем только что расправилась расстрельная команда. Тело он видел, но даже не подумал предать земле.

После разгрома японцев, когда провозгласили независимость и началась гражданская война, он ушел в партизаны. Днем прятались они в рыбацких лачугах на северном побережье, а ночью сражались, но почти всегда побеждала в стычках армия КНИЛ. Больше об этом времени и вспомнить нечего, кроме одного: он влюбился без памяти в рыбачку, совсем юную девчушку по имени Насия, – тоненькую, с бархатной смуглой кожей и ямочками на щеках. Маман Генденг часто видел ее, когда выходил к морю наловить рыбы к обеду. Она тайком носила партизанам еду, держалась дружелюбно, с лица ее не сходила приветливая улыбка.

Ничего не знал о девушке Маман Генденг, кроме ее имени. Но она так согревала ему душу, что готов был он ради нее оставить бродячую жизнь, драться за нее с кем угодно. Друзья, узнав о его тайной страсти, убедили его попросить руки девушки, как положено. Никогда еще Маман Генденг не говорил с женщиной, проститутки не в счет, – и вдруг понял, что столкнуться лицом к лицу с юной тоненькой Насией для него страшнее, чем с голландской расстрельной командой. Но, едва увидев Насию, спешившую домой с корзиной свежей рыбы, нагнал ее Маман Генденг. Ободренный ласковой улыбкой, любуясь ямочками на ее щеках, набрался он храбрости и спросил, станет ли она его женой.

Насии едва исполнилось тринадцать. То ли из-за молодости, то ли отчего-то еще она вскрикнула, задохнулась и, выронив корзину, стрелой помчалась домой, не простившись, – как маленькая девочка, которую напугал сумасшедший. Стоя рядом с кучей рыбы, глядел Маман Генденг ей вслед, готовый сквозь землю провалиться. Но отступать и не думал. Любовь как ничто другое придала ему храбрости. Собрал он с земли рыбу и с корзиной в руках решительно двинулся к дому девушки. Нужно поговорить с ее отцом, попросить ее руки, как полагается.