Эка Курниаван - Красота – это горе

Как только жизнь в доме наладилась, Деви Аю задумалась о раскопках. К садовнику по имени Сапри она сразу же прониклась доверием и теперь, вызвав его к себе, рассказала о своем плане обыскать канализацию. Иначе, говорила она, ей будет нечем платить ему жалованье. И садовник принес лом и мотыгу, а Деви Аю, надев дедовы брюки и засучив рукава, помогла Сапри разобрать пол и докопаться до канализационных труб и отстойника. Работу облегчало то, что туалетом с начала войны не пользовались. Вместо свежих зловонных испражнений здесь была рыхлая, кишевшая червями земля.

Копали они весь день, пока Мира присматривала за девочками; передохнув немного и перекусив, продолжали разбирать цементный пол и рыться в перегное. Но ничего так и не нашли. Трубы они вычистили полностью – ни следа спрятанных драгоценностей. Ни ожерелий, ни золотых браслетов – лишь груды земли, бурой и влажной. Не может быть, чтобы драгоценности сгнили вместе с нечистотами; и Деви Аю оставила работу со словами:

– Бог их забрал.

Во времена революции у всех на устах были громкие лозунги – ими пестрели стены, плакаты, даже школьники царапали их в тетрадках. Вот и мамаша Калонг решила переименовать заведение в том же духе, чтобы новое название выражало самую ее суть. Перебрав несколько названий – “Люби или умри”, “Люби сейчас, люби всегда”, – она в итоге остановилась на “Люби до смерти”.

Увы, название себя оправдало: здесь погиб на ложе любви солдат КНИЛ от партизанского ножа; погиб в постели партизан от пули солдата КНИЛ; умерла посреди любовных утех проститутка – ее целовали так рьяно, что она задохнулась.

Здесь, в “Люби до смерти”, и стала работать Деви Аю. Жила она не в борделе, а у себя дома. Приходила вечером, а с рассветом возвращалась к себе. У нее было уже три дочки: Аламанда, Адинда и Майя Деви, на три года моложе Адинды. Вечером за детьми присматривала Мира, а днем Деви Аю заботилась о них, как самая обычная мать. Девочек она отдала в лучшие школы, водила в мечеть, где они молились с кьяи Джахро.

– Проститутками они не станут, – говорила она Мире, – разве что сами захотят.

Деви Аю никогда не признавалась, что стала торговать собой по призванию, – напротив, всегда повторяла, что ее вынудили обстоятельства.

– Точно так же и царями становятся, и пророками – волею обстоятельств, – объясняла она дочкам.

Она стала лучшей проституткой в городе, всеобщей любимицей. Почти каждый гость переспал с ней хоть раз, и денег не жалели. Не оттого что все мечтали побывать в постели с голландкой, а потому что Деви Аю владела искусством любви в совершенстве. Никто не обращался с ней грубо, как с другими проститутками, – а если бы кто посмел, за нее отомстили бы, как за свою жену. Ни на одну ночь не оставалась Деви Аю без работы, но всегда брала на ночь лишь одного гостя. За такую исключительность мамаша Калонг набивала цену, а разницу забирала себе, королева-полуночница.

Поистине, мамаша Калонг была в городе королевой, а Деви Аю – принцессой. Вкусы у них были схожи: обе следили за собой, а одевались куда скромнее порядочных женщин. Мамаша Калонг любила батик – заказывала в Соло, Джокьякарте и Пекалонгане, – носила кебаю, а волосы собирала узлом на макушке. Этот строгий наряд носила она и в борделе и только во время отдыха переодевалась в свободное домашнее платье. А у Деви Аю все наряды были со страниц модных журналов, и даже порядочные женщины тайком ей подражали.

Обе дарили радость всему городу. Без них не обходилось ни одно торжество. Каждый год в День независимости мамаша Калонг и Деви Аю сидели на почетных местах, рядом с мэром Садрахом, членами городского совета и, разумеется, Шоданхо, когда тот вернулся из джунглей. Порядочные дамы люто их ненавидели, не желая ни с кем делить мужей, однако на людях были с ними вежливы (а за спиной злословили).

И вот однажды нашелся тот, кому вздумалось заполучить принцессу в личное пользование, – он даже хотел на ней жениться. Никто не смел ему перечить – все знали, что он непобедим. Звался он Бешеный Маман, или Маман Генденг.

Так закончилось счастье всех мужчин Халимунды, зато на лицах их жен и подруг засияли улыбки.

До сих пор помнят люди, как появился в Халимунде Маман Генденг однажды ветреным утром, еще при жизни Деви Аю, помнят и его драку с рыбаками на берегу. Все его подвиги знают здесь наизусть, как притчи из Священного Писания.