Эка Курниаван - Красота – это горе

Насия стояла перед домом, а рядом – щуплый парнишка с покалеченной ногой. Маман Генденг знал, что единственный в доме мужчина – ее отец-рыбак, что два ее брата-партизана погибли, а о хромом доходяге никогда не слыхал. С натянутой улыбкой приблизился к ним Маман Генденг, поставил корзину у ног девушки. Душу ему жгла ревность. Лишь храбрость – или глупость? – заставила его повторить те же слова.

– Насия, хочешь выйти за меня? – спросил он с мольбой во взгляде. – Когда кончится война, я возьму тебя в жены.

Девушка мотнула головой – и в слезы.

– Уважаемый партизан, – отвечала она с запинкой, – видите юношу рядом со мной? Да, он не из силачей. Ни на промысел выходить никогда не сможет, ни воевать, как вы. Знаю, вам ничего не стоит его убить, а меня изловить, как летучую рыбку. Но если так, то прошу вас, убейте и меня заодно, потому что мы любим друг друга и разлуки не вынесем.

Щуплый парнишка стоял молча, потупившись, даже головы не поднял. Сердце Мамана Генденга было разбито. Он понял: эти двое любят друг друга без памяти. Задумчиво кивнув, он ушел, не простившись и не оглянувшись. Пусть залечивать сердечные раны придется долго, не станет он мешать их счастью.

С тех пор мучили его ужасные видения, преследовали до конца войны. Иногда оставался он один на ничейной полосе – пусть настигнет его вражеский выстрел. Нарочно лез под пули и снаряды, но, видно, не суждено ему было погибнуть. За все это время ни разу он не встречал Насию и старался, чтобы пути их не пересеклись. Но когда кончилась война и он узнал о свадьбе своей возлюбленной, то послал ей в подарок красный пояс тонкой работы, купленный у здешней мастерицы.

Партизанские отряды распустили, но Мамай Генденг нисколько не огорчился: теперь он свободен, можно снова отправиться в странствия, пусть и с разбитым сердцем. Все северное побережье обошел он – бродил старыми партизанскими тропами, промышляя набегами на богатые дома; своим жертвам он говорил: “Если вы не голландские прихвостни, то наверняка японские шавки: на революциях наживаются одни предатели”.

Вместе с дюжиной подручных держал он в страхе портовые города, а полиция и армия гнались за ним по пятам. Как Робин Гуд, грабил он богачей, а добычу отдавал бедным, защищал солдатских вдов и сирот. Но слава его, страшная и для друзей и для врагов, не принесла ему счастья. Куда бы ни шел он, всюду носил свою боль, и исцелить ее были не в силах ни встречные красотки, ни тем более кабацкие шлюхи. В сумерках, когда находило на него безумие, отправлял он подручных на поиски девушек – тоненьких, с бархатной смуглой кожей и ямочками на щеках. Насию он описывал во всех подробностях, и девушки, которых приводили к нему в логово, все были на одно лицо. Он проводил с ними ночи, но ни одна не могла заменить Насию.

Вновь он обрел вкус к жизни очень не скоро, когда услышал от рыбацких детей легенду о принцессе по имени Ренганис, такой прекрасной, что впору за нее умереть. Однажды проснулся он среди ночи, полный решимости драться за нее с кем угодно, перебудил товарищей и стал расспрашивать, где живет эта самая принцесса Ренганис. Те отвечали: в Халимунде, где же еще? Не знал Маман Генденг, что есть на свете такой город, но один из товарищей рассказал: если плыть в каноэ вдоль побережья на запад, то попадешь в Халимунду. С верой в душе и с надеждой исцелить сердечную рану отправился он в челноке на поиски любви, а товарищам поручил присматривать за своей территорией. Наконец полюбил он снова, хоть и знал о Ренганис лишь то, что слыхал от детей рыбаков.

По их словам, принцесса была чудо как хороша: последняя из королевского рода Паджаджаран, унаследовала она красоту всех принцесс Пакуана [35] Пакуан – столица государства Паджаджаран (на месте современного Богора). . Говорят, она и сама сознавала, что красота ее – источник бед. В детстве, когда ее свободно отпускали гулять за стенами дворца, всюду сеяла она смуту и беспорядки, большие и малые. Куда бы она ни пошла, люди тупо, как бараны, глядели на ее лицо, подернутое легкой дымкой печали. Все застывали статуями в нелепых позах, лишь глазами двигали, следя за каждым ее шагом. Завидев ее, чиновники грезили наяву, забыв о государственных делах, и королевские земли захватывали шайки разбойников, и приходилось их отвоевывать ценой немалых усилий и потерь.

– За такую женщину, – говорил Маман Генденг, – стоит побороться.

– Смотри, как бы тебе снова сердце не разбили, – предупреждал его друг.