Альфонз Беднар - Современная словацкая повесть

Я проглотил суп из рубцов, сполоснул кишки стаканом воды и отправился проветрить квартиру на Паненской. Вчера сюда привезли и расставили последнюю мебель — стенку красного дерева и кожаные кресла. В Янином вкусе.

Я дождался ее у университета. Пожалуй, она даже обрадовалась и тут же подхватила двух подружек, потащила в «Крым», куда я всех пригласил.

— Ну, выкладывай же свой сюрприз! — Ей не терпелось узнать обещанную тайну.

— Невозможно, — отнекивался я из-за подружек, — туда надо идти!

— Куда?

— Будьте здоровы. — И я поднял стакан сока.

— Как маленький мальчик! — капризно протянула Яна, обращаясь к подружкам.

— Так что же — идем? — И признался: — Желудок болит.

Что соответствовало истине.

— Ты насчет сюрприза? — Яна легонько провела пальцами по моей руке, чтобы сгладить впечатление.

— Сюрприз ждет тебя, но подружки тоже могут пойти.

— А мне не будет стыдно? — кокетничала она. Любопытство просто сжирало ее.

Всю дорогу она гадала: ожерелье, перстень, тряпки? Надеюсь, не книги? Собственные стихи! Я отмалчивался как рождественский карп и в свою очередь не мог отгадать и представить себе ее реакцию.

— Добро пожаловать, дамы! — И я отворил калитку во двор.

Дворик, ступеньки, небольшая веранда, дверь, а на ней в рамочке — визитная карточка Яны. Я отпер замок и передал ключ Яне.

— Это всерьез? — Она не верила, а скорее боялась стать предметом розыгрыша. Потом вбежала внутрь. Девицы, превратившись сразу в полицейских ищеек, принялись разглядывать, щупать, поднимать, взвешивать, загадочно озираясь. Ахали, то кратко, то многословно, но ахающая интонация преобладала.

Яна бросилась в одно из вожделенных кресел.

— Ну, начинай! — выдохнула она. — Я слушаю.

— Что?

— Я хочу все понять. В полной мере.

Я вышел в кухню, достал из холодильника бокалы и бутылку чинзано, блюдце с кружочками лимона.

— Ну, хозяйка, угощай! — призвал я Яну.

— Иван! — Она бросилась мне на шею, а я прикусил язык.

— Ты чего надулся, я же обнимаю тебя! — возмутилась Яна, а подружки скисли. — Приглашаю всех на вечеринку. Через неделю в среду у меня экзамен, а потом соберемся здесь. Нет, это будет маленький обед, потому что вечером квартира превратится в битком набитый универмаг, вот с такими витринами. — Она развела руки в стороны и почокалась двумя пустыми бокалами. — Это просто невозможно! — повторяла она до омерзения, а я от радости готов был выплясывать, как жеребец. Она недоверчиво поглядывала на ордер, в котором Яна М. значилась владелицей этой, уже обставленной квартиры.

Где это было — не важно, вы бы все равно не запомнили место, но там собрались смущенные веселые друзья. Сидели на полу, на постели, как римляне и как японцы, а у кого суставы были молодые и гибкие — как йоги.

Яна сдала экзамен. В другое время «тройка» ее огорчила бы, но тут ей не терпелось похвастаться квартирой, и она помнила, что тут же сижу и я. Единственный на стуле, невообразимо старый среди невообразимо молодых, среди их молодых разговоров.

— «Снимите же его с меня, не то я его убью», — кричу им. Их же было трое, — рассказывал парень, тот, что не поверил, будто я кончил три с половиной курса философского. — Он перестал меня лупить, а я вскочил на костыли и — драла. Он — за мной. Я прогонял его километра три. Не меньше. Но меня угораздило споткнуться. Потехи ради споткнулся! Этот сгреб меня. А тут и те двое подоспели. Я загнал их в угол, у них руки были в крови, а у меня только морда! Так что знаешь теперь, откуда у меня на вывеске эти два вышитых орнамента!

Яна, как и остальные, не скупилась на одобрительные смешки.

— Погляди, какой толстый, а пить не может! — указал он на меня, а Яна с готовностью поддержала его.

Желудок у меня болел все сильнее, неделю не было никакого аппетита. Я лишь пожимаю плечами — что можно ответить на это?!

— У меня рак, — выпаливаю я без раздумий.

— Ой, удавиться! Рак? — захохотал рыжий и конопатый парень с зелеными глазами, разряженный как для цветного телевидения. — Это всякий может сказать!

— Не всякий, — поправил я его.

— У него рак? — переспросил лучший рассказчик вечера.

— Еще чего, — Яна даже не посмотрела в мою сторону, — интересничает.

— Вы полегче! Темы выбирать надо, — окрысился на меня рассказчик. — Год назад у меня отец умер от рака горла. А какой был певец!..

— Не знал, прошу прощенья, — извинился я неизвестно зачем, впрочем, последние мои слова: — Я пошутил, — уж и вовсе никто не слушал.