Пол Теру - Чикагская петля

Архитектура — это косметическое искусство, это своего рода религия этого города. Но в проектировании зданий есть нечто бездушное. Паркер учился премудростям архитектуры, чтобы создать свою компанию «Хай Импакт» и вдохнуть в эти объекты жизнь, наделить их смыслом.

Он хотел сделать Еву собственницей Норт Шор, в Бэррингтон или Нортбрук, в доме с башнями и своей системой прессования мусора, этакую женщину из общества Равиана, которую ни один мужик даже пальцем тронуть не посмеет, которой вообще не нужен мужчина. Паркер хотел отдать ей все, что у него есть, просто передать ей это. Так много, чтобы это создало для него действительно огромные трудности. Сначала она будет, конечно, отказываться. Она, естественно, будет смеяться над ним. Ева всегда такая нерешительная, так долго сомневается. Она примет это, скорее всего, только после того, как поймет, что это значит. И следующая мысль слегка обнадежила Паркера: его изначальная осторожность спасла ее в ту ночь, когда он убил Шэрон.

На ступеньках очередного темного здания на Индиана Авеню сидели несколько мужчин. Один из них что-то говорил другим — своего рода читал им лекцию, но без всякого интереса. Это было похоже на лай собаки. Не на человека, а на другую собаку. Они просто предупреждали о своем присутствии. Паркер коротко взглянул на них, но побоялся встретиться с ними глазами. Его грусть не имеет ничего общего с этой компанией. Он думал о невыполнимом желании Евы. «Ты просто нужен мне такой, какой есть, и чтобы ничего не менялось ».

Как же мало она знает! Но он все еще мог ей помочь, мог быть ее другом. Он так многим обязан ей. Он так во многом отказал ей, так много лгал ей. Паркер представил себя вместе с ней: он будет жертвовать всем ради нее. Все, чего он не дал Шэрон, он предложит Еве: жизнь, свободу, материальное благосостояние, счастье… Все, что она пожелает. Он подарит ей остаток своей жизни. Он спасет ее. И она — идеальная кандидатура для этого.

Ведь однажды она стала жертвой: ее изнасиловали. На этой земле он не может сделать ничего полезнее: он должен стать почвой для ее цветения.

Паркер дошел до дома № 18 по Индиана, а дома там были очень длинные. В нем он увидел маленькое кафе. Его двери были широко открыты, внутри было много народа, преимущественно мужчины. Паркер зашел внутрь. Там было тускло и многолюдно, около бара напивалась толпа, стойка была уставлена целой батареей бутылок. Было душно и жарко, официанты носились как ужаленные, из колонок вырывалась громкая рок-музыка, на телеэкранах мелькали бейсболисты. Все что-то говорили, курили, то тут, то там раздавались громогласные выкрики. Паркер подошел к бару, и тут же к нему обернулся круглолицый мужчина. Он подвинулся, освободив немного места для Паркера, и продолжал смотреть на него своим осоловелым взглядом. Паркер заказал пиво.

Бармен подал пиво быстро и суетливо, налив его из колонки с надписью «Драфт Бад», залитой пеной и пивом. Пока он нес пиво от колонки до Паркера, немного пены выплеснулось. И все вокруг было липким: кружка, стойка бара, пальцы бармена, мелочь, которую тот дал Паркеру — каждая монетка.

Круглолицый мужчина все продолжал пялиться на Паркера. При этом он как-то странно слегка подергивал головой. То ли от смущения, то ли от невозможности понять что-то.

— Что-то не так? — не выдержал Паркер.

— Декоративная рыба, — ответил мужчина, указав глазами на подсвеченный аквариум за кассой. Паркер не заметил его за батареей бутылок на полках и зеркалами, которые отражали только тени предметов бара и многочисленные головы мужчин. В этом аквариуме плавала большая рыба. Она то медленно перемещалась на одном уровне, то опускалась глубже, то поднималась ближе к поверхности воды.

— Ну да, декоративная рыба, — сказал Паркер и отпил немного пива, спрашивая себя, зачем он зашел в это кафе, когда так спешил на станцию в Лоуп, чтобы уехать домой.

— Мне так знакомо Ваше лицо, — медленно проговорил круглолицый. — Будто я Вас давно знаю. Будто мы — давние хорошие друзья.

Мужчина говорил с явной издевкой, но Паркер был тем не менее рад, что тот хоть вообще говорил что-то. Незнакомец был полный, с короткой стрижкой и усами. Не смотря на свои габариты, он выглядел довольно ухоженно — посмотреть хотя бы на руки. У него было довольно приятное лицо, но за его усами будто скрывалась постоянная насмешка. На нем была свободная синяя футболка, шорты и сандалии, но кожа его была очень бледная. Он наверняка работает в офисе, целый день ходит в костюме, он не был тем, кем казался в этой забегаловке, в которой вдобавок еще и был зал видеоигр.