Елена Блонди - Ателье [СИ]

— Там тропинка. Я думала — пролезу…

Понимая, что двенадцатилетний брат прав, Даша морщилась, вздыхая, и клонила к вытянутой ноге повинную голову.

— А колено ссадила, помнишь? Взрослая же тетка, а месяц ходила с блямбой!

— Ой. Я так упала тогда, — она засмеялась, вспоминая, — хорошо в штанах, а то и юбка на голове была б…

— Вот!

— Я быстро шла. И все.

— Раззява ты. Под ноги смотреть надо, а не гав ловить!

Сейчас, топчась у автостоянки, где ночью ломала колючие кусты, Даша бережно приложила к распухшей скуле чистый носовой платок жены майора Димкина. Громкая Светочка, вываливаясь из окна отъезжающего автомобиля, посылала воздушные поцелуи и размахивала мобильником с Дашиным номером. Даша помахала в ответ и, оставшись одна, встала, рассматривая разбитую витрину, по-прежнему зачеркнутую белыми лентами. Мелкий колючий снежок засыпал пустоту внутри, где уже были убраны вороха шелка и манекены. Даша по-птичьи наклонила голову, чтоб виделось лучше — правый глаз совсем заплыл. Болела челюсть, сильно дергало скулу. Патрисий, отойдя к кустам, копал снег, занимаясь утренним туалетом. Даша вынула из кармана чудом уцелевший мобильник, и без надежды ткнула в Галкин номер. «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны…»

За неровной стеночкой кустов редкие вялые прохожие возвращались домой после праздничной ночи. Сонные хозяева вели на площадку неприлично бодрых собак. Ветерок носил по заметенным дорожкам пестрые конфетти и обрывки мишуры.

Надо к Галке. Всего-то пару кварталов пройти… Самая красивая, однако. Даша отняла платок от щеки и попробовала усмехнуться. Боль кинулась в скулу, отдавая в здоровый глаз. От мысли, что нужно, выйдя на дорожку, влиться в поток утренних прохожих, а потом здороваться с Евгенией Максимовной, мамой Галки, стало тоскливо. И она подняла голову, разглядывая далекие окошки фотостудии. Там чернела открытая фрамуга, из нее выбивалась тонкая, как сверкающая ниточка, гирлянда. Даша усмехнулась, придерживая рукой скулу. Вот-вот, явиться в первый раз в столичную фотостудию, подмигнуть заплывшим глазом и, перекашивая лицо, потребовать ванну с шампанским. На опохмел. Отвернулась и, кыскнув Патрисия, решительно пошла вдоль проволочного забора автостоянки к Галкиному дому. Навстречу спешил высокий мужчина в пронзительно-синей сноубордической куртке, и Даша прикрыла лицо краем большого капюшона, отворачиваясь.

— Наконец-то! — мужчина вдруг схватил ее за локоть, — а я уже сто раз туда-сюда бегал, боялся тебя пропустить!

— Данила? — она, не поворачиваясь, по-прежнему держала капюшон у носа.

— Да. А что с тобой?

— Ничего. Пусти!

— Ты же к Гале?

— Пусти, я пойду!

Он ухватил локоть еще крепче.

— Нет ее. Никого нет дома. И мастерская закрыта, до завтрашнего дня. А пойдем ко мне? К нам!

Ничего не видя за капюшоном, Даша почувствовала, как натягивается рукав, и попыталась вырвать руку. Но Данила, повозившись где-то внизу, сказал удовлетворенно:

— Ну вот, Патрисий уже согласился.

— Ммырру мырр, — с пафосом отозвался кот, удобнее усаживаясь на его руках.

— Да повернись ты! Тушь, что ли, потекла? У нас там зеркало, много… — и он замолчал — Даша повернулась. По раздутой щеке цвело синее с фиолетовым пятно, глаз превратился в горизонтальную щелку, завешанную растрепанными русыми прядями. Уголок рта приподнялся, будто Даша саркастически ухмылялась всему миру.

— Что скажешь? — поинтересовалась.

Ошарашенный Данила покрепче прижал к себе кота, пошевелил губами и не сказал ничего. Даша с мрачным удовлетворением натянула капюшон до носа.

— Куда мне к вам. Народ пугать.

И протянула руки:

— Патрисий, иди ко мне.

— Какой народ? — Данила отступил, не давая кота, — никого там, ушли все. Бардак только. Пойдем. Тебе поспать надо, и с лицом что-то сделать.

— Выбросить.

— Нельзя! Такое лицо нельзя выбрасывать, — и добавил с восхищением, — экая фактура смачная! И гримировать не надо!

— Издеваешься? — насупившись, она потянула кота к себе за передние лапы.

— Да шучу я! Пойдем! У нас там аптечка. Гадом буду, Даш, до завтра никто не придет! Ну-ка, — он дернул кота к себе.

— Мыау! — обиделся Патрисий, выворачиваясь из четырех рук.

Даша отпустила кота и снова понурила голову. Данила обнял ее за плечи:

— Устала ведь…

В пустом вестибюле высотки Данила убежал к прозрачной клетушке дежурного, а Даша отошла к стеклянной стене и засмотрелась на бесконечный, засыпанный снегом лес. Удивительно, огромный дом стоял лицом к проспекту, домам, магазинам, а с другой стороны за ним, оказывается, только деревья, что начинались за плоской поляной размером с полстадиона. Наверное, из фотостудии вид такой, что можно улететь в окно, ни о чем не жалея…