Елена Блонди - Ателье [СИ]

— Некому ругать. Хозяин в Гоа, появится к лету. Так что, сами управляемся. Ну, он звонит каждый день почти. Когда не медитирует и не левитирует.

— А давно ты в студии?

— Полгода уже. Нас трое фотографов и еще я — администратор, студия сдается по часам. Приходят другие фотографы, приводят моделей. Надо со всеми договориться, деньги взять, оформить. Оборудование держать в порядке, бухгалтерию вести. Работы хватает.

Вода парила над ванной, снова затягивая зеркало влажной дымкой. Данила неуклюже повернулся, такой широкий и большой, что комнатка, казалось, тесна ему в плечах. Прикрывая за собой дверь, сказал:

— Крючка нет, сорвали ночью, черти. Пойду, прибраться надо.

На закрытой белой двери резкими штрихами нарисована была женская фигура: сидит, изящно выгибаясь, держит на колене тощего кролика с бешеными мультяшными глазами. Расстегивая молнию, Даша нахмурилась. Картинка ей понравилась, хотя кролик с веселым намеком насторожил. Но бояться, что Данила вдруг ворвется в ванную и кинется в воду, чтоб изнасиловать Дашу, украшенную синяком во всю распухшую скулу, не хотелось. Слишком устала.

«Он не в моем вкусе, совершенно. Наверное, поэтому с ним так легко. Надо будет спросить, кто тут такой веселый дежурит ночами, ходит, руками в окна машет…»

Легла в горячую воду, вздыхая от удовольствия. Устроила голову на выгнутом краю ванны и закрыла глаза. Тут же пришла толстая армянка, уже в золотом платье, с бисерной плетеной сеткой по подолу и рукавам, подбоченившись, подмигнула Даше жирно накрашенным глазом. И уплыла вверх, поворачиваясь, как воздушный шарик. Женщины в платьях — шелковых, бархатных, вышитых и украшенных кружевами, с хитро скроенными рукавчиками и драпированными юбками, — проплывали, вертелись, повинуясь Дашиному кивку, а она, как генерал на смотре войска, нахмурившись, оглядывала детали: все ли верно, получилось ли… Перекрывая нарядный строй, вплыл в поле зрения суровый майор Димкин, в серой фуражке и почему-то в балетной пачке, его толкала, смеясь, Светочка в стриптизерских плавках, маршируя полными ногами в сетчатых колготках. Светочка в сеточку…

И, совсем засыпая, Даша подняла свою мокрую голую ногу, прищуренным глазом оглядела блестящую черную чешую, покрывающую мощные щупальца. Свернув одно кольцом, прикрутила текущую из крана воду и закрыла слипающиеся глаза.

«Значит, я — вот такая. Ну что ж…»

…В уши толкнулся приглушенный мужской голос и Даша, выплывая из сна, трудно открыла глаза. Смотрела на потолок, не понимая, почему он вдруг так изменился. Вместо белой плоскости с торчащей сбоку никелированной железкой душа, мягко светили в глаза матовые стеклянные квадраты, очерченные темными планками. Она приподняла голову и снова опустила, приминая затылком подушку. И, дернув на себя одеяло, села, оглядываясь. Небольшая спальня имела две светлых стены, смыкающихся углом — за спиной и справа, и две черных, с нарисованными по ним золотыми точками. Голос шел из-за светлой стены, прорезанной темной щелью приоткрытой двери.

— Ты, козел, еще раз ей позвонишь… или подойдешь. Я тебя вчетверо сложу и в бардачок твоей таратайки запихаю. Ты понял? Не квакай много, я спрашиваю — ты понял? Не пугай, не боюсь. А то до пенсии будешь Жизель танцевать в своих балетах.

Даша приподняла одеяло, заглядывая под него, и снова закуталась по самое горло. Голая. В ванной заснула, дурында. А он вытащил, сюда принес. Черт и черт. В постель.

— Мррр, — откуда-то снизу подал голос кот.

— Патрисий! Ты где?

Патрисий потянулся в приоткрытой двери, и, встав на задние лапы, сладострастно заскоблил когтями дверной косяк.

— Прекрати, — прошипела Даша, оглядываясь. Схватила лежащий на пуфике халат и, путаясь в одеяле, натянула на себя, туго завязала на талии широкий пояс.

— Муафф, — громче сказал кот и, открывая дверь шире, хозяином пошел наружу.

— Да тише ты!

Она выбралась из широкой кровати, встала босиком на пол. Выматерилась про себя, осмотревшись. Огромная койка, мохнатый ковер, светящийся потолок. Только зеркала во всю стену не хватает. Нормальный такой сексодром, и она — очередная на этих простынях. В студии снова стояла тишина, и Даша, ступая по мягкому, подошла к двери, осторожно высунула голову. В темноте прятались ковры и паркет, какие-то лампы на длинных ногах и кронштейнах, а в дальнем углу под настольной лампой сидел спиной к ней Данила и за его плечом светил экран компьютера. Даша огляделась и, увидев на столике у кровати медный подсвечник с оплывшим огарком, взяла его поудобнее в руку. Сузила глаза и медленно пошла по диагонали через темноту, стараясь ступать неслышно. Патрисий правильно молчал, шел рядом, касаясь голой ноги шерстяным боком. Сдерживая дыхание, Даша приблизилась и замерла, глядя Даниле через плечо.