Елена Блонди - Ателье [СИ]

Она вздохнула и понурилась.

— И вот ты здесь… — мужчина с интересом разглядывал ее.

— Не надо меня в вытрезвитель, — снова попросила Даша, — я уже давно не пила. С самого ресторана. Нет, еще виски немножко совсем. Которые Петр украл. Которое.

— Ы-ы-ы-ы, — вдруг высказался милиционер.

— Гы-гы-гы! — подхватили подчиненные.

Но тут распахнулась дверь, явив празднично одетую даму, увешанную мишурой и блестками. За спиной дамы подпрыгивали, шумя, явно хмельные личности.

— С Новым годом! — закричала она, вздымая над головой полупустую бутылку шампанского.

— Светочка, — обрадовался офицер, вставая и с облегчением захлопывая папку, — вы что тут?

Дама прошла мимо гогочущих парней, пихнув одного в бок, а другому взъерошив волосы. Приподнялась на цыпочки, чмокнув в нос офицера, стащила с его головы фуражку и нахлобучила на пышно взбитые волосы.

— Домой едем. Решила вот мужа забрать. Смена закончилась ведь, Димкин?

— Полчаса еще, — смущенно ответил Димкин, потирая лысину, до того спрятанную под фуражкой, — а у меня тут твоя почти родня. Вон видишь?

— Как это? — Светочка близоруко прищурилась на сидящую в уголке Дашу в накинутом на плечи пальто.

— Она из Южноморска. Представь.

— Ага! — закричала супруга и, подбежав к Даше, бесцеремонно затормошила ее, — понаехала, значит? А что случилось-то? Расскажешь, Димкин?

— Нет, — поспешно открестился муж, отбегая к решетке, — не стоит. Пусть Вадик пишет протокол, а она поставит подпись. Поехали, Светочка?

— Я? — ужаснулся один из парней, — я не могу, Дмитрий Василич, у меня голова сломается. Пусть Олег.

— Я на обход, — бодро сказал Олег и тут же испарился.

Пышноволосая Светочка оставила в покое Дашины плечи и выпрямилась, подбочениваясь. От резкого движения ее повело в сторону и, расхохотавшись, она схватилась за мужа.

— Дима, ну посмотри на нее! Какой протокол? Она же бедная! Да, деточка?

— У меня все украли, — с достоинством сказала Даша.

— Синяки сойдут, так будет еще и красивая! А ты хочешь девушке жизнь испортить? В Новый год? Ну, какие же вы все мужики — козлы, ээх! Ты на какой улице жила у нас, — обратилась она к Даше.

— На Вишневой. Дом восемь.

— Божже мой! Да она, небось, с Танькой в одну школу ходила! Отпусти ребенка, не бери греха на душу.

— Не положено, Свет. Она драку устроила. Кричала.

— Ну и что? — лицо Светочки покраснело под слоем пудры, накрашенные глаза засверкали:

— Ну, покричала немножко. Так у самой вон вся мордочка разукрашена. И хватит с нее.

— Ну да, — согласился Димкин несколько язвительно, — по сравнению с тобой, скажем и не кричала вовсе. Чисто шепотом культурно разговаривала.

— Да! — в голосе Светочки зазвенела корабельная бронза, — давай, собирай свои манатки, валим домой. Девочку подвезем. И это последнее твое дежурство в праздник, понял? Надоело мне с посторонними мужиками по ресторанам шляться, и на столах канкан танцевать.

— Света!

— Сорок лет с хвостом уже Света! Давай, мы тебя на улице подождем.

Она подхватила Дашу под локоть и вывела из загородки. Муж с мальчиковым именем Димкин шумно вздохнул, покоряясь. Идя мимо, Светочка сказала:

— Кстати, у вас на входе кот сидит. Роскошный котище. Тоже ждет ареста?

— Патрисий! — Даша побежала к выходу, подбирая руками полы пальто.

— Спасибо! Спасибо! — повторяла, оборачиваясь к начальнику незаплывшим глазом, и в дверях, вспомнив, остановилась торжественно:

— С Новым годом вас, с новым счастьем!

Тимка был мальчик спокойный, и именно ему приходилось лечить синяки и ссадины старшей сестре, а не наоборот. И, не потому что взрослая уже Даша вдруг с кем-то дралась, но вломиться в колючие кусты за орущим котенком она могла даже по пути на дискотеку. Или получить в глаз пяткой соседского мальчишки, который на абрикос залез, а обратно — никак. Да мало ли в жизни ситуаций, в которых совершенно случайно страдает внешность, всех и не упомнишь.

— Удивляюсь я на тебя, Дашка, — говорил Тимка, прикладывая к глубокой царапине ватку с шипящей перекисью.

— Тебе.

— Что?

— Не на тебя, балда, а тебе удивляюсь.

— Балды это те, кто через чужой огород с колючей проволокой лезет и вот теперь нога! И чего тебя понесло туда? А если б хозяин — солью в зад?