Елена Блонди - Ателье [СИ]

Молча проехав в лифте под самую крышу, рядом с Данилой, который держал на руках дремлющего Патрисия, она вышла и, как только дверь распахнулась, сразу же устремилась к панорамному окну.

— Так и есть!

— Что? — Данила за невысокой стеной уже чем-то гремел и булькал.

Лес расстилался мягкими волнами, черные макушки елок торчали из снежных паутин, будто елки накинули шали и тут же сбросили их себе на плечи. И только вдалеке огромный парк ограничивали кубики высоток и приземистые трубы градирен, увенчанные толстыми клубами белого дыма.

— Бери чашку, бульон. Яйцо сварить? Иди, сядешь.

— Не надо яйцо, — она с трудом оторвалась от окна, взяла краснеющими в тепле руками горячую чашку и пошла за Данилой, осматриваясь. Погуляли тут знатно. Удивительно, что никого нет — устроив такой бардак, самое логичное — свалиться по углам и диванам, в полном беспамятстве от трудов.

Верхний этаж оказался узкой, по сравнению с основным зданием, надстройкой, и окна выходили на обе стороны. Те, что смотрели на лес, были от самого пола, огромные, как озера. А в сторону ателье выходил ряд обыкновенных окон, некоторые — разделены перегородками, так что получились комнаты без дверей. Даша присела на широкую тахту, отодвигая скомканные вещи: какие-то шторы, наряды, сломанный веер и одинокую серебряную туфельку с оторванным каблуком. Патрисий, задрав хвост, мерно переступал мягкими лапами, обследуя периметр своего нового царства. Брезгливо дергал усами над пепельницами, тут и там стоящими прямо на полу. Обходил пустые бутылки. Но, кажется, остался доволен и, вскочив на стремянку с подушками вместо железных степеней, опрокинулся на спину, вылизывая заднюю лапу.

Поплыла в душном воздухе тихая музыка, Шаде полузапела, полузаговорила на чужом языке о чем-то понятном для всех — задумчиво и нежно.

— Где же народ? — Даша поставила на пол пустую чашку и прилегла на гору подушек, опираясь на локоть. Глаза слипались.

— Начали тут. А после курантов все двинули по гостям.

— А ты чего остался?

— Так…

Он стоял спиной, опустив голову, что-то делал, двигая локтями. Даше стало уютно, бездумно и хорошо. Отдыхали ноги, освобожденные от сброшенных сапожек. Совсем засыпая, она потащила на бок какую-то бархатную штору.

— Даша. Ну-ка, сюда посмотри.

Он нацелил на нее объектив.

— С ума сошел? — она быстро закрыла лицо растопыренными пальцами.

— Ага, — выглянул из-за камеры, улыбаясь прищуренным глазом.

Даша чуть-чуть поразмыслила. И села, спуская ноги. Оперлась руками на тахту и наклонилась вперед, глядя так же, как в Наташиной кухоньке глядела на Сашу — темным женским взглядом. Данила пал на колено. Нажал кнопку затвора.

— Сигарету возьми…

— Зажигалку дай.

Медленно меняла позы. Ложилась навзничь, пуская дым из распухших губ, поворачивалась на бок и, прижимаясь щекой к покрывалу, смотрела в камеру заплывшим глазом. Садилась, держа себя руками за обнаженные плечи. И, подобрав ноги, откидывалась на подушки, следя, как дым, расплываясь, убегает в потолок. Шаде пела, голос покачивался лунными бликами на темной воде. А Даша была уже и не Дашей, ни о чем своем не думала сейчас. И с легким удивлением поняла — ее соглядатай ушел. Смолк, заткнулся, перестал нашептывать свои сквознячковые фразы. Вольготно укладываясь на спину, подобрала к самым бедрам рваный подол, вытянула ногу, разглядывая ступню, затянутую в прозрачный нейлон.

— Что высматриваешь? — Данила, наконец, положил камеру и, пощелкав выключателями ламп, пригасил свет, сел рядом.

— Знаешь, у меня иногда вместо ног появляется что-то такое. Нечеловеческое. Потом расскажу. Посплю вот…

— Э, нет. Нечего в хламе валяться. Ну-ка…

И Даша вознеслась, подхваченная его руками, ойкнула, хватаясь за шею, и засмеялась.

— Ты не хихикай, голову береги. А то стукну нечаянно об стенку, — таща ее через зал, строго сказал Данила.

— Патрисий тебя сожрет.

Она смотрела на плывущий потолок, и было ей хорошо и смешно. Неловко поворачиваясь в дверях, Данила поставил ее на ноги. Цокнул выключатель, Даша зажмурилась от яркого света, отраженного в зеркалах и кафеле.

— Тут посиди, — усадил на пластмассовый табурет в углу и наклонился над белой ванной. Зашумела вода.

— Сейчас наберется. Полотенце вот, чистое. И халат. Мыло, шампунь — на полке.

Даша, привалившись к влажной стене, разглядывала маленькую ванную комнату.

— Хорошо у вас. Тебя не заругают? За меня?

Данила протер ладонью быстро запотевающее зеркало, улыбнулся, глядя через него на Дашу. Прямые рыжеватые волосы растрепались и торчали в разные стороны перьями — над широким лбом и круглыми ушами. Небольшие светлые глаза смотрели задумчиво и внимательно.