Екатерина Кармазина - Идеалист

Но, настаивая на праве быть самостоятельной, свободной от Братства личностью со своим индивидуальным миром, я начал задумываться, а действительно ли этот мой мир настолько хорош, как я привык считать. Ее жизнь была непохожа на жизнь других обитателей королевства, где она была королевой. Это дал ей Форт. А что вместо Братства мог предложить ей я? Только себя, свою молодость, обаяние, страсть и беззаботность. Никогда раньше я не сомневался в себе и в своих силах. И будь у меня в жизни что-нибудь не так, я без оглядки и сомнений окунулся бы с головой в мир Братства и Марины Мирославовны, убежал бы и спрятался там от своих проблем. Но у меня было все хорошо! Мне не от чего было убегать. Мое потаенное чувство к г-же Марине доставляло мне удовольствие. Если я и страдал от безответности, то эта боль была сладкая и избавляться от нее я не хотел. Пожалуй, это было приключением, о котором я мог только мечтать. О таком я читал только в книжках. И на кону стояла моя свобода. Мне предстоял выбор, сделав который, я автоматически окунался в ее тайный мир, получал возможность видеть ее, учиться у нее и служить ей. Для этого мне нужно было позволить себе обрести друзей, единомышленников и стать одной из прочных составляющих тайного общества, посвятив ему всего себя, как сделала в свое время она. Все просто. Но именно этого я и не собирался делать. А после того что я устроил у нее дома, я этого выбора лишился.

Начало было положено, и теперь я с азартом влюбленного стремился к новому проявлению своих чувств, в следующей выходке. Как ребенок стремится к единоличному обладанию своей матерью, так и я желал украсть ее у Братства. Через неделю мне исполнялось двадцать два, уже не ребенок. В этот день мне хотелось сделать для нее что-нибудь особенное. Уже сами раздумья по этому поводу доставляли море удовольствия. Скорая встреча с ней вызывала трепет и волновала душу. Оставалось только придумать, что бы это могло быть.

Сколько себя помню, каждый день рождения проходил с гостями и застольем. Так у нас в семье было заведено. Все хлопоты брали на себя родители, а мне только оставалось бросить клич своей компании. Костяк ее состоял из школьных и дворовых приятелей. Все приготовления велись из расчета до десяти человек, ровно столько, по маминым подсчетам, могло уместиться за столом, который мы раскладывали в гостиной. Каждый раз я обещал пригласить не более десяти человек, но в результате народу приходило в два раза больше. У парней появлялись все новые подружки, поэтому женский состав менялся из года в год. Кроме Ани. Аня оставалась талисманом нашего мужского союза. И каждый раз каким-то необъяснимым образом все гости умещались за столом. Угощений всегда хватало с лихвой. Выпивку покупал отец и всегда с запасом. У нас имелись свои незыблемые традиции, одной из них была «гитара по кругу». Почти все мои приятели играли на гитаре. Это у нас было своего рода хобби. Три аккорда выучили все. Были и свои хиты — песни, любовь к которым со временем не проходила. Имелись даже песни собственного сочинения. Это всегда производило впечатление на барышень, практически беспроигрышный вариант! Таким образом, эта традиция приобрела статус обязательной части любого празднования. Среди новых женских лиц в нашем коллективе порой попадались обладательницы красивых голосов, реже в сочетании со слухом, что тоже случалось. Впрочем, после выпитого на качество исполнения внимания никто не обращал. Главное, чтобы душевно было. Наш бессменный импресарио Аня знала весь наш репертуар, заведовала последовательностью и задавала ритм. Все точно так же должно было быть и в этот раз. Если бы я и захотел что-нибудь изменить, ничего б не вышло. Меня уже никто не спрашивал. Ребята знали дату, а родители заранее готовились. Да и с чего бы мне что-нибудь менять…

В Братстве любые празднества имели свои особенности и традиции. Дни рождения не были исключением. Как-то в Доме шла очередная внутренняя лекция. Все было, как обычно, читала Юля, размеренно и старательно, с присущим ей спокойствием и мечтательностью, пыталась ничего не забыть и не упустить. Из-за мистичности материала и пространности изложения я потерял к лекции всякий интерес и думал о чем-то своем. Когда тема была исчерпана, Юля решила перевести дух. Именно в этот момент в дверь начали заглядывать старшие ученики. Всякий раз при появлении в проеме двери чьей-нибудь головы Юля сбивалась. Чтобы продолжить, ей требовалось заглянуть в разложенные на столе записи, что она и делала. Каждое последующее появление старшего ученика уже вызывало смех в аудитории, и это продолжалось бы и дальше, но с появлением г-жи Марины лекция была прервана окончательно. Как выяснилось, у одной из старших учениц, Лидии, был день рождения, а нарушители порядка просто хотели торжественно поздравить именинницу. Смущенная Лидия уже стояла возле Юли, когда в зал внесли торт и вино. Наша группа охотно разобрала угощение, но традиционного тоста не последовало. Вместо этого старшие ученики выстроились друг за другом, затем по очереди подходили к Лидии и поздравляли ее. Сделать это мог каждый желающий, но только в том порядке, который предлагался. Вроде бы ничего необычного. Отличие заключалось в том, что, помимо подарков, комплиментов и похвал, позволялись любые высказывания, вплоть до замечаний и упреков. Смысл заключался в правде, которую именинник должен был ценить превыше всего. Ее-то — правду — он и получал в подарок. Где и когда еще представится возможность получить полную картину своего положения в коллективе, услышать множество разносторонних мнений и взглядов, замечаний и похвал, советов и рекомендаций, и все честно, и все по заслугам, от совершенно разных людей, близких друзей и просто знакомых, соучеников и учителей. Таким образом, в свой день рождения человек имел возможность получить полное представление, объективную картинку своего членства в Братстве, заслуг, побед, недостатков или поражений. Что касается подарков, то основным условием являлась их смысловая ценность и ни в коем случае не материальная. Пример подали старшие ученики. В руках они держали открытки, книги, мелкие сувениры, вроде чашки, ручки, блокнота, и цветы. Все эти тонкости автоматически перенимались и воспроизводились новичками, становясь и их традицией.