Сергей Магомет - Сильные впечатления

— Здесь такое творилось! — сказал Петюня. — Когда шел тот твой репортаж, я имею в виду.

— На тебе просто лица не было, — сказала Ирунчик. — В этом случае не помог бы никакой грим.

— Я думал, что ты вотвот в обморок грохнешься, — добавил Гоша.

Для коллег, которые годами не вылезали из студии, работая лишь с пленками, Маша была кемто вроде живой богини, имевшей силу и власть не только путешествовать в ином бытии, — каким для них был мир внешней реальности, — но и предопределять это бытие. Она была сверхчеловеком, который был там и все видел своими собственными глазами. Маша понимала, что не вправе отказать им в том, чтобы через нее они ощутили все то, что произошло за пределами студии. Иначе они не найдут покоя и не смогут примириться с трагедией. Ведь они знали Рому Иванова и любили его так же, как и она… С другой стороны, и сама Маша не будет знать покоя, если не узнает того, что происходило с ними.

— Неразбериха в студии царила ужасная, — сказал Петюня. — Мы как чувствовали, что случится какаято гадость…

— После обеда я сидел у Артемушки, — вспоминал Гоша. — Ему позвонил господин Зорин. А тому, кажется, позвонили коллеги из СиЭнЭн. Мы ведь всегда все узнаем последними…

— Не всегда! — запротестовал Петюня и снова почесался. — Маша присылает такие горячие репортажи, что обжечься можно!

— Ну, Маша! — уважительно отозвался Гоша. — Ее я, естественно, в виду не имел.

Далее Гоша рассказал, что по первой информации, полученной от СиЭнЭн, стало известно, что в пригороде Грозного какаято съемочная группа попала под обстрел и что есть раненые.

— Никому и в голосу не могло прийти, что случится чтото подобное, — воскликнул Гоша. — Нас попросили подождать, не пороть горячку, пока не выяснится все подробно.

Господин Зорин позвонил в отдел новостей и распорядился, чтобы Артем не отходил от телефаксов — на тот случай, если сюда новая информация поступит раньше.

— В тот день был просто какойто обвал информации. Я разгребал горы бумаги, стараясь выловить чтонибудь о событиях в Грозном. Мы с ума сходили от неизвестности, — сказал Петюня и снова полез за платком. — Мы понятия не имели, где вы, что с вами!

Маша прикрыла глаза и мгновенно воспроизвела в памяти всю цепочку событий того дня.

— Когда военные подавили огневые точки боевиков, засевших на холмах, — начала рассказывать она, — за останками Ромы подогнали бэтээр. Останки завернули в брезент, который уже был измазан чьейто кровью, и погрузили внутрь. Наш оператор настоял, чтобы ему позволили ехать вместе с Ромой. Бэтээр шел с танковой колонной. Я сидела в командирском «газике». Я уже оправилась от первого шока и, приехав в Грозный, сразу бросилась в главную комендатуру, чтобы получить связь с Москвой. Один полковник провел меня к телефону, но сначала я зашла в какуюто кладовку и сняла куртку, которая сплошь была забрызгана кровью. Мне дали другую. Мальчиксвязист почемуто долго не мог соединиться с Москвой. Вернее, с Москвойто он сразу соединился, но вот там возникли какието вопросы. Полковник взял трубку и долго чтото объяснял, а потом ждал ответа. Я сидела, как оглушенная, и не понимала ни одного слова. Потом я разозлилась и вышла на улицу. Здесь я наткнулась на группу французского телевидения, и французы, обрадовавшись, что перехватили меня, предложили связь по спутнику. От них я узнала, что корреспондент СиЭнЭн, которому удалось чтото узнать по своим каналам, уже успел передать своим какуюто информацию… Поэтомуто сначала наш господин Зорин и получил неточные сведения.

— А у меня есть фотография Ромы, — вдруг сказала Ирунчик, вытирая слезы. — Он подарил ее мне после вашей прошлой командировки. На ней он снят с какойто старухой на фоне сгоревшего дома.

— Он увидел эту старуху, когда мы проезжали по улице, — объяснила Маша. — Она осталась одна, ее дом сгорел. Но она не хотела уезжать. Рома ходил к ней каждый день и просто разговаривал с ней… Но в последний наш приезд он ее не нашел, и никто не знал, куда она делась. Точнее, и спроситьто, в общем, было не у кого, потому что во всем районе только она одна и оставалась…

Маша подняла глаза на своих друзей и увидела, что все они, как один, размазывают по щекам слезы. Глядя на них, и она зарыдала. У нее не хватило духа рассказать им, что, не найдя эту старуху, Рома сказал ей, что у него плохое предчувствие. Он так загадал — если они приедут, и с ней, со старухой, все будет в порядке, то и с ними ничего не случится. В этом смысле он был суеверным, как настоящая женщина. Три дня он бегал, пытался найти свою старуху, а на четвертый день его убило.