Сергей Магомет - Сильные впечатления

Увидев, как побледнела Маша, Артем беспокойно заерзал.

— Мама ей не отвечает? — спросила Маша сестру.

— Естественно! — воскликнула Катя. — Я сказала ей, чтобы она вызвала слесаря или позвала когонибудь из соседей, и что мы немедленно выезжаем. Но бабушка ответила, что у нее от страха отнимаются ноги, и она лежит на кровати.

— Сейчас же выхожу! — сказала Маша. — Ты через сколько сможешь подъехать на Патриаршие?

— Не знаю. Наверное, не раньше, чем минут через сорок…

Маша положила трубку и несколько секунд тупо таращилась на Артема. Сердце у нее стучало так, что в кофейной чашке на столе позвякивала ложечка.

— Что случилось? — спросил Артем.

— Боже мой, кажется, мама опять чемнибудь отравилась… Боже мой, это как пить дать!

— Но почему ты так решила?

— Ох, Артемушка, — задыхаясь, сказала Маша. — Без папы она жить не может, а он от нее уходит…

— Тебе нужна какаято помощь?

— Какая помощь? — горько усмехнулась она. — Я должна сама туда ехать.

— Может, мне поехать с тобой?

— Ни к чему. Туда уже выезжает сестра.

Артем проводил Машу до служебного «рафика» и помог забраться внутрь.

— Если что понадобиться, немедленно звони. Дай бог, все обойдется.

— Спасибо, Артемушка, — кивнула Маша. — Спасибо, родной!

Коллеги по работе действительно были для нее семьей, а телецентр домом родным. Однако, как бы там ни было, был у нее и другой дом и другая семья…

Дай бог, все обойдется. Она снова и снова твердила про себя эти слова. С водителем, который сидел за рулем служебного «рафика», она была незнакома. Она дрожала от страха и одиночества.

Они выехали в самый час пик, и тупоносый «рафик» надолго застревал в автомобильных пробках. Казалось, светофоры были понатыканы через каждые десять метров. Дорогу то и дело преграждали какието полосатые строительные заборчики. На пешеходных переходах люди плелись через улицу так медленно, словно страдали от истощения сил. Впрочем, возможно, так оно и было. Из окон соседних автомобилей на Машу глазели незнакомцы, пытались гримасами привлечь ее внимание, а когда это не удавалось, начинали гудеть.

— Чего гудите, идиоты! — ворчал водитель и, глядя на них, вертел толстым пальцем у виска.

— Пожалуйста, — попросила Маша, — нельзя ли побыстрее? Я должна оказаться на Патриарших как можно скорее!

— Может быть, ты сама сядешь за руль, а? — проворчал он. — Я и так корячусь как могу!

Спорить с ним не было никакого толку, поскольку «рафик» был намертво зажат в железном автомобильном потоке. Сзади «Камаз», спереди «Камаз». Справа «мерседес», слева «мерседес». Воздух отравлен густыми автомобильными выхлопами и руганью водителей, высовывающихся из окон, чтобы поорать друг на друга. Нервы у всех натянуты до предела. Того и гляди начнут палит друг в друга из револьверов. Впрочем, и это дело обычное.

Зато самое время поразмышлять о семье и, вообще, об идиотизме нашей жизни.

Маше казалось, что она провалилась кудато в четвертое измерение и очутилась в какойто безразмерной черной дыре, где, кроме автомобильной вони и ругани, ничего не было. До Патриарших было также далеко, как, к примеру, до Полярной Звезды. Поэтому и волноваться было не о чем. Тот, кто живетпоживает на этой самой звезде, наверное, умер бы со смеху, если бы узнал, что гдето на задворках вселенной живут какието недовольные друг другом букашки да еще мечтают о какомто прекрасном будущем.

Светофоры включались и выключались, автомобили терлись друг о друга боками, а движения не было никакого. Маша взглянула на часы и увидела, что прошло уже полчаса.

— Прошу вас, — взмолилась она, испытывая желание начать лупить водителя кулаком в загривок, — нельзя чутьчуть побыстрее? Я ужасно спешу!

— Поспешность, барышня, хороша при… — начал он, но, взглянув на опрокинутое лицо Маши, переменил тон. — Успокойся, дочка, — сказал он. — Как только свернем с этого чертова кольца, можно будет ударить по газам.

— У вас не найдется сигареты? — спросила Маша.

— Кури, дочка, на здоровье, — ответил он, протянув ей пачку. — Лучше гробить организм, чем нервную систему.

Когда автомобиль наконец тронулся с места, Маша снова окунулась в свои переживания. Ей пришла в голову простая мысль, что то, до чего в результате докатилась их семья, было вполне закономерным и, может быть, даже эстетичным — в смысле своей логической завершенности. Они доехали туда, куда, собственно, и должны были доехать.