Александр Проханов - Громкая тишина

Али-Мухаммад глянул на табло бывших профессорских электронных часов.

«Неужели весь этот ужас длился лишь десять минут?» — не поверил он собственным глазам. Но если глазам он еще мог не поверить, то часам не верить было нельзя.

Волоча за собой рюкзак, он выбрался из укрытия.

Воспаленным глазом смотрело сквозь медленно оседавшую пыль багрово-красное солнце. Щебень, груды камней и огромные глыбы, оторвавшиеся от скал, загромождали тропу.

С трудом Али-Мухаммад перебрался через каменный вал, преградивший путь к мосту, и разразился проклятиями: мостика как не бывало. Лишь гранитные плиты, на которые опирался настил, подтверждали, что до землетрясения мост все-таки существовал.

Выход оставался лишь один — двигаться вдоль пропасти, найти место, где можно будет перебраться на другую сторону.

«Попробовать перебраться», — поправил Али-Мухаммад самого себя и, потянувшись, как бы для того, чтобы проверить надежность и крепость своих костей, снова закинул на спину тяжелый рюкзак.

Идти было трудно и неудобно. Слева высокой, почти отвесной стеной тянулся скалистый откос, справа, в трех шагах, — кромка пропасти. Местами путь преграждали трещины и завалы, кое-где приходилось прыгать с камня на камень. Ноги при этом оскальзывались, а удержать равновесие, когда плечи тебе оттягивает рюкзак, дело очень и очень непростое.

Солнце снова было словно камень, раскаленный добела. Рассыпая тысячи блесток, оно мешало смотреть, а из пропасти несло смертным холодом.

Но вот красновато-серый утес почти перегородил путь. Али-Мухаммад, прижимаясь к неровному выступу, выпирающему верблюжьим горбом, и кося глазом на обрывистый край пропасти, осторожно обогнул преграду, и вдруг его глазам открылась широкая гладь ледника. Солнце играло в сверкающих изломах, окрашивая их во все оттенки лазури.

Али-Мухаммад остановился. Тяжело отдуваясь, окинул ледник придирчивым взглядом. Один его край уходил вверх по горному склону к двуглавой вершине, синевато-белой, как туча. Другой край ледяного поля пропадал из виду по ту сторону пропасти.

«Вот он, мост!» — воспрянул духом Али-Мухаммад. Однако, приглядевшись внимательнее, понял — радоваться рано. Поперек льда, ближе к дальнему краю пропасти — и все-таки над ней! — зияла трещина. Не так, чтобы очень широкая, шагов в пять, не больше, но он ведь не птица!..

Переставляя ноги так, чтобы, упаси Аллах, не перейти с шага на скольжение, он приблизился к этой трещине, созданной самим шайтаном.

«Что там внизу?» — подумал Али, с замиранием сердца вглядываясь вглубь.

И облегченно вздохнул. Трещина не была сквозной. Даже землетрясение оказалось не в силах расколоть ледник надвое.

Трещина уходила вниз, примерно на глубину в три его роста. При этом — под углом. Значит, нужно будет спуститься до того места, где можно дотянуться до противоположной стены, а потом — подъем вверх, и все страхи позади!

Свежий ледяной излом резал глаза острым блеском битого стекла, мешая Али-Мухаммаду как следует осмотреть трещину. Он лег на лед и, свесив голову, стал тщательно всматриваться вниз прищуренными глазами.

«О, Аллах, спасибо тебе за то, что внял моим молитвам!» — беззвучно прошептали губы. В ледяной стене было множество выступов и выбоин, там и здесь выпирали камни, намертво вмерзшие в лед. Это, конечно же, упрощало дело.

Он пожалел, что выбросил винтовку. Будь она под рукой, можно бы, орудуя ею как ломом, вырубить ступеньки во льду. Только разве могло прийти в голову, что коварная судьба выкинет такой номер?

«Ну да ладно, — утешил себя Али-Мухаммад, — обойдусь крюками и веревкой». И поднялся на ноги. Да, теперь ему стало окончательно ясно, как быть. «Главное — спокойствие и уверенность в себе!» — усмехнулся он, вытаскивая из рюкзака капроновый канат, свернутый в тугую бухту. Вытравил разлохмаченный конец, обвязал его вокруг пояса. Проверил, крепко ли затянут узел…

Землетрясение смешало сержанту Еременко все карты. Все разыгралось так быстро, что он и глазом не успел моргнуть. Внезапно раздался оглушительный грохот, и скала, на которую он вскарабкался, высматривая бандита, заходила под ногами, как палуба судна во время качки. И тут же сильный толчок подбросил его вверх. Он не смог удержаться и упал, успев услышать, как глухой подземный гул сливается с грозным грохотом обвала.

Потребовалось несколько секунд, прежде чем Еременко осознал: землетрясение. Нельзя сказать, чтобы новость эта была для него совсем уж полной неожиданностью. Здесь, в Афганистане, не проходило и недели без подземных толчков, и «старики» к ним постепенно привыкли, воспринимая как один из факторов дополнительной сложности обстановки. Но надо же было так случиться, что нынешнее застало его в самый неподходящий момент, когда остальная группа осталась внизу.