Александр Проханов - Громкая тишина

Тишина.

Сергей, плотней прижавшись к земле, обернулся назад, боковым зрением увидел, как корчится от боли Саид, обхватив двумя руками прижатую к животу ногу… Дехкане лихорадочно возились со своими неуклюжими ружьями, даже не подумав, что нужно укрыться где-либо.

— Ложись! — крикнул Еременко, еле сдерживая досаду, и, стиснув зубы, подумал, глядя, как они неторопливо устраиваются на самых открытых местах: «Взял с собой „мишени“… Сейчас начнется избиение пожилых младенцев…»

Он положил палец на курок, в любой момент готовый ответить очередью на новый выстрел, но по-прежнему стояла непонятная тишина — противник чего-то выжидал…

«Что это? — размышлял Сергей. — Убит он, ранен? Неужели я его положил вот так — наугад? Или — хитрость? Но хитрить-то сейчас ни к чему. Патронов нет? Есть у него патроны. Может, ушел? А мы тут, как дураки, загораем?»

Слегка опершись на локти, он приподнялся, закинул за спину автомат и рывком переместился вперед, укрывшись за массивным валуном.

Тут же, с верхней кромки гряды, крутясь в воздухе, в его сторону полетел какой-то темный предмет. Интуитивно Еременко понял: граната! Упал, больно ткнувшись лбом в камень, раскрыв рот, чтобы не оглохнуть от взрыва…

С натугой бухнул неподалеку взрыв, что-то посыпалось ему на спину, на ноги… Затем чувствительно обожгло бок.

— Черт… — прошептал он, смахивая с себя горячий зазубренный осколок и мелкие камни. — Вот сволочь-то… И метать умеет — добрых восемьдесят метров расстояние, не меньше… Хотя оттуда, сверху гряды, метнуть гранату — дело нехитрое.

Время шло. Еременко посматривал на часы. Пятнадцать минут, тридцать, сорок пять…

«На нервах решил поиграть, гад?»

Он осторожно выглянул из-за валуна. Потом, подобравшись, переместился ближе к гряде… Тихо… Еще перебежка, еще… Вот и склон. Теперь вверх. Метр за метром. Все дальше, дальше и дальше… Вот здесь он должен его увидеть, ну… Сейчас…

Нет. Никого.

Сергей, поднявшись на самый верх гряды, окинул взглядом тропу, вновь узко и опасно жавшуюся к самому краю пропасти. Держа наготове автомат, вжимаясь спиной в камень, двинулся по ней…

Тропа была пуста. По крайней мере на протяжении ближайших двухсот метров на ней не было ни одной живой души. Преследование можно было продолжать.

«Почему он не стал стрелять? — снова и снова возникал неотвязный вопрос. — Винтовка у него, судя по всему, — на уровне мировых стандартов. А стрелять не стал. Почему?»

Наконец Сергей разыскал место засады, нашел стреляную гильзу. Рядом на камнях — свежие отметины пуль его АКМ. Следов крови нет. Подошел к краю скалы. Да, лучшего места для внезапного нападения не найти. По тропе он добирался сюда более получаса, так что у бандита предостаточно времени в запасе.

Сверху ему были видны, как на ладони, распластанные на земле чабаны, усердно целящиеся в небо, Саид, ничком лежащий на тропе… Надежно укрыться от пули удалось только ему, Еременко, — валун, как он теперь убедился, скрывал его полностью.

— Почему же ты не стрелял, подонок? — еще раз бросил он в пустоту. — Должен ты был стрелять, должен…

Ярость и ненависть овладели Али-Мухаммадом. Ненависть и ярость.

Понимая, насколько жалок и смешон он в своем гневе, едва не плача, Али все же изрыгал из себя проклятия — нескончаемые и все же бессильные исправить непоправимое.

Все было обдумано, все взвешено, как в меняльной лавке у саррафа, и вдруг — такой просчет. Он же шел совсем спокойно, этот гяур со шрамом на щеке, словно и не шел, а просто прогуливался, когда прицел остановился на его плече — точно на ключице, и Али плавно повел спусковой крючок… До выстрела оставалось меньше секунды, но тут этот сын шайтана исчез из поля зрения, будто его ветром сдуло, и единственное, что успел Али сделать, уже нажимая на спуск, — качнуть ствол в сторону царандоевца…

В следующий момент Али-Мухаммад ощутил, что держит как бы чужими, ничего не чувствующими пальцами… пустоту!

Винтовка, непонятным образом выбитая из рук, валялась по меньшей мере в двух шагах от него.

В конце концов до сознания Али-Мухаммада дошло, как это могло получиться: каким-то чудом сержант заметил его и, мало того, что сумел увернуться от пули, но вдобавок успел еще дать точную очередь в ответ. Она-то и вышибла из рук винтовку.

Руками, онемевшими от удара пули в винтовку, Али поднял упавшую с головы чалму. В нескольких местах материя была пробита навылет… И сразу вялыми, словно тряпичными, стали руки, а лоб повлажнел от холодной испарины. Да, стрелял этот русский как истинный воин!