Александр Лиса - Повелитель Песков

— Аааааа! — спокойствие и идиллию пляжа нарушил крик Аники. Однако она, не растерявшись, схватила еще не до конца сформировавшегося меня за руку, что лежала на ее уже не хрупких плечах, после чего с такой скоростью и сноровкой вывернула мне руку, что здесь уже от боли закричал я.

— Аааа! Аника! Прекра… — докричать до конца мне не удалось, так как Аника на автомате провела комбинацию до конца и уткнула меня уже полностью сформировавшимся лицом в песок, после чего села на меня сверху, удерживая мою руку в захвате. Осознав, что причиной ее испуга был я, она поспешно отпустила мою руку, которая теперь была выгнута под неестественным углом. Мыча от боли, я перевернулся и сел на песок, смотря на плачущее лицо Аники.

— Не реви… — прохрипел я. — Я сам виноват. — после чего я попробовал превратить свою сломанную руку в песок, и с огромным усилием она все же стала песчаной. Боль прошла. Я пошевелил только что сломанной рукой и вправил ее на место, после чего она вновь стала обыкновенной.

— Аника, прости. — начал было я, но Аника кинулась мне на плечи и стала реветь. Мне ничего не оставалось делать, как тихонько гладить ее по спине, периодически успокаивая шепотом.

***

День неминуемо клонился к концу, напоминая об этом постепенно окрашивающимся красными красками небом. Солнце, подходившее к границе моря, что прослеживалась на горизонте, уже совсем покраснело, и окрашивало не только небо, но и водную гладь, пребывающую в спокойном полном штиле. Принесенные невесть откуда ветерок дарил приятную и освежающую прохладу, которая даже после не самого жаркого дня была наградой для тела.

Мы лежали на песке, под прощальными лучами заходящего солнца. Где-то неподалеку были брошены предметы одежды, какими щедро одарил этот народ Тенерис. И надевать их сейчас не было никакого желания. Я смотрел Анике в лицо: в ее выразительные глаза, в которых тонул с каждой секундой все глубже и глубже; на ее губы, что были желаннее всего на свете. Капельки морской воды покрывали наши обнаженные тела, и при одной мысли о том, что рядом со мной лежит обнаженная Аника мое желание достигало апогея. Словно почувствовав мое напряжение, Аника улыбнулась, после чего наши губы слились в долгом поцелуе, однако после того, как мои руки бесконтрольно стали гладить ее тело, она отстранилась, и все с той же улыбкой, с ноткой грусти сказала:

— Алекс… нам пора возвращаться. Хоть мне и не хочется сдвигаться отсюда ни на метр, ни на секунду оставлять тебя, но нам пора возвращаться в деревню.

Я думал о том же, однако уходить никуда не хотел.

— Сегодня был прекрасный день, милая Аника. — прошептал я. — Мне никогда не доводилось чувствовать такой умиротворенности, находясь рядом с тобой. Я каждую секунду хочу обнять тебя покрепче, прижать к себе и никуда не отпускать.

— Но нам пора возвращаться, Повелитель… — так же грустно сказала она.

— Я не повелитель, — ответил ей я. — Сегодня я отдал Кире медальон Повелителя. Я не хочу им быть. Я хочу быть простым человеком, который по своим заслугам стал жителем этой деревни. Я хочу сам заслужить уважение, доверие, дружбу и преданность. Мне не нужны почести и преклонение! Мне нужна ты, Аника. Без тебя мне не жить.

Она поднялась на локте, и так пронзительно посмотрела на меня, что я сразу отрезвел от своего слезно-романтического настроя. Лицо ее сделалось серьезным, после чего столь же серьезным голосом она сказала:

— Нет ничего постыдного в том, что ты Повелитель. Пусть не по своей воле, но тебе выпала огромная честь и не менее огромная ответственность за всех нас, за всю деревню. И я уверена, что ты всего этого достоин. Ты справишься с возложенными на тебя обязанностями. И преодолеешь все трудности, что встанут у нас на пути. Как бы это не нравилось моей сестре, я с тобой и я буду рядом с тобой, что бы ни случилось. — тихо добавила она.

— Спасибо, — только и ответил я. — Мне очень хорошо с тобой, Аника. Меня так не тянуло ни к одному человеку на моей планете, как тянет здесь к тебе. И пусть хоть вся деревня возразит моему желанию быть с тобой, я буду рядом с тобой! — приподнявшись, прошептал я.

— Пойдем, — тихо произнесла она, после чего улыбнулась своей милой и красивой улыбкой, от которой все тревоги в моей душе исчезли.

Мы поднялись, и только сейчас я заметил, что солнце уже совсем погрузилось в глубины моря, оставив о себе лишь напоминание на небесном ковре красно-оранжевыми полосами.

Мы шли не спеша, по мокрому, уже остывающему от дневного солнца песку, то и дело утопая в накатывающих волнах теплого моря, держась за руки и застенчиво улыбаясь. Не знаю, как у нее, но у меня внутри поселилось чувство, присущее девятикласснику, который идет за руку с девушкой, которую любит с первого класса, и не знает, о чем ему с ней поговорить. Однако тот факт, что она идет рядом с ним и держит его за руку безусловно поднимал меня на седьмое небо от счастья.