Иван Алексеев - Лебединое озеро

Несколько раз перечитав и внутренне согласившись с написанным, Борцов добавил, что «патенты на критикуемые В. Г. Галеевым изобретения получены в полном соответствии с действующим законодательством Российской Федерации», — на этом особенно настаивал Неведов.

Дальше сами собой нарисовались слова про авторитет Неведова — все эти обязательные «бла-бла-бла» о том, что тот «является известным учёным, руководителем одной из ведущих научных школ…, автором …, им подготовлены…, результаты реализованы…, научные труды регулярно публикуются…, прошли многократную апробацию и были поддержаны и одобрены…».

И, в завершение, Борцов вбил то, что по словам Неведова, прочитают — откуда «ноги растут» и вывод:

«Обращения гражданина В. Г. Галеева в различные государственные инстанции с обвинениями в адрес профессора Неведова связаны, вероятно, с отрицательной рецензией на монографию В. Г. Галеева, которую Неведов дал в связи с большим количеством несуразностей, нестыковок и ошибок. До этого момента В. Г. Галеев и Неведов поддерживали конструктивные рабочие отношения, о чём свидетельствует просьба В. Г. Галеева о рецензии и предварительное согласие Неведова, положительно оценившего план-проспект готовящейся монографии.

Таким образом, выдвинутые гражданином В. Г. Галеевым обвинения «в антинаучной и противоправной деятельности» профессора Неведова и ряда других сотрудников института являются необоснованными, несостоятельными и не имеют ничего общего с действительностью.»

Во втором документе — «Отзыве на возражение…», который подписывали авторы критикуемых изобретений, Борцов разрешил себе немного эмоций, парируя пафосный выпад о том, что «титулованные авторы не осознают, что создали изобретение-монстр, которое высветило их откровенное невежество. Рекомендовать ложное изобретение другим организациям — безумство. Техническая задача ложного изобретения невыполнима, насмешка над здравым смыслом».

Борцов ответил так: «Заключительный тезис «Возражения…» является голословным эмоциональным заявлением критика с низким, как показывают его «доказательства», уровнем знаний, поднаторевшим только в патентоведческих вопросах. Высказанное им заявление на аналогичных основаниях и с тем же успехом может быть обращено на его собственные изобретения, которых более сотни.

Все так называемые «доказательства» гражданина В. Г. Галеева о «невозможности осуществления изобретения» и «о его лживом и невежественном описании, противоречащем ГК РФ и здравому смыслу» совершенно ничтожны, являются необоснованными, несостоятельными и не имеют ничего общего с действительностью.»

Подумав, Борцов решил и здесь пояснить читателям, откуда «растут ноги», закончив «Отзыв» постскриптумом от Неведова: «Считаю, что возражение гражданина В. Г. Галеева против выдачи патентов РФ связано с отрицательной рецензией на его монографию, которую я дал в связи с большим количеством допущенных в тексте книги несуразностей, нестыковок и ошибок. После чего указанный гражданин засыпал обращениями с обвинениями в „лженаучности“ моей деятельности всевозможные государственные органы: РАН, ВАК, ФИПС, Минобрнауки, Минобороны, головной метрологический институт и т. д. Все его обвинения являются надуманными и легко опровергаются.»

Борцов внимательно перечитал получившиеся документы вместе с подошедшим в кабинет начальником и вдруг поймал себя на мысли, что не может вслед за Кузнецовым посчитать работу выполненной. Да, они постарались, ответили, и довольно гладко. Но раз обвинения появились, то почему они «не имеют ничего общего с действительностью», как настаивает Неведов? Появившиеся обвинения — часть действительности, разве не так?

Уставившись в экран дисплея, как будто читая, но не видя расплывавшихся в глазах букв, Борцов подумал, что он выполнил то, чего от него ждали — и только. Вроде бы всё сделал правильно, без обмана, но получалось, что сработал, как автомат, как робот. Так, как от него ждал Неведов. И от этого у Александра загорчило на языке.

Но ладно он, давно махнувший на себя рукой, оказывался частью управляемой биомассы, а что же Неведов с Галеевым, с их то гордыней и явными претензиями на отличия от толпы? Почему Борцов должен разруливать конфликт, возникший между Неведовым и Галеевым, каждый их которых ставил себя один выше другого, а уж выше таких, как Борцов с Кузнецовым, — однозначно? И кто в результате получался безумней: нечаянно заболевший Неведов и престарелый Галеев с их фальшивым величием или такие, как Борцов с Кузнецовым, согласные играть под дутыми великанами свои компанейские роли?