Вильям Козлов - Дети ада

То, что Паук не появлялся на квартире Штыря, все

больше беспокоило дядю Володю. При склонности деревенского забулдыги к запойному пьянству он должен был здесь появиться и не один раз. Ему кроме консервов и пяти сотен наличными ничего не дали. Пауку причиталось еще минимум десяток бутылок водки и пара кусков. Щуплый и ценный Паучок первым полез в неширокое отверстие рамы. И неплохо «поработал», подавая Коле Белому наволочки и мешки с носильными вещами, консервами из подвала, бутылками. Ничуть не отставал от Штыря. Они скатали большой ковер в трубку и просунули в окно. Ковер, пожалуй, самая дорогая вещь в доме фермера. Паук что-то толковал про ствол — охотничье ружье — но они его не нашли, а пять коробок патронов 12 калибра прихватили, как и новенький бинокль с миксером для смешивания коктейлей. Дядя Володя пошарил в гараже, но безуспешно. Обнаружил он ее в сенях за стиральной машиной «Сибирь».

— Искать тоже надо уметь, — заметил он раскрывшим рты коллегам. — Самое ценное фрайеры прячут в сенях, под полом, на чердаках.

Пока ребята шуровали в доме, дядя Володя следил за улицей и домами. В окно он не полез. Деревня спала, в окнах не видно огней, собаки побрехали, побрехали и замолкли. Кто-то вышел из соседнего дома, помочился с крыльца, громко откашлялся и снова исчез за дверью. С неба чуть накрапывал мелкий дождь, с озера доносились звучные шлепки волн о берег. Когда все было готово, дядя Володя подогнал машину к дому и в несколько минут все погрузил#. В самый последний момент Коля Белый задел сапогом прислоненное к фундаменту вынутое из рамы стекло и оно, звякнув, разбилось, но и тогда больше ничто не нарушило ночную тишину. Конечно, можно было как следует пошарить в гараже фермера, но у дяди Володи было правило: не зарываться и не жадничать! Взяли лишь то, что попалось на глаза инструмент, два колеса от «газика», аккумулятор. Он придерживался известной воровской присказки: «Жадность фрайера сгубила!».

Мысли дяди Володи прервал громкий стук в дверь, он жестом велел заткнуться голосившим песни приятелям и кивнул на дверь Белому. Стучали, потому что звонок был с корнем вырван кем-то из пьяных собутыльников братьев. В их квартире частенько обитали пьяницы с автобусной остановки — она в трехстах метрах от дома — там бойко торговали спиртным спекулянты, цыгане, промышлявшие выгодным бизнесом пенсионеры. Были там даже свои рэкетиры, которые обирали новичков и брали дань с постоянных торгашей.

— Наверное, Паук, — буркнул, поднимаясь со стула Коля. На ногах он держался не очень-то твердо, но глаза воинственно блестели.

— Че надо? — рыкнул он, подойдя к двери, запертой на расшатанный запор.

— Прекратите шуметь на весь дом, хулиганы! — тонким женским голосом кто-то запел за дверью. — У нас ведь дети — спать никому не даете, проклятые пьянчуги! Как не стыдно? Вот вызову милицию, так по другому запоете!..

— Я тебе сейчас заткну пасть, курва! — пробурчал Белый, щелкая защелкой и ногой распахивая дверь.

Каково же было его изумление, когда вместо крикливой бабы перед ним возникли двое рослых незнакомых мужчин, причем один был выше его ростом и шире в плечах. Пока шестеренки туго проворачивались в хмельной голове Белого, мужчины отпихнули его к стене и не вошли, а ворвались в прихожую, а затем и в комнату. Петя и дядя Володя соображали быстрее: у одного в руке блеснула финка, второй рвал из кармана кожаной куртки пистолет, но незваные гости, по- видимому, были готовы к этому: высокий барсом прыгнул на дядю Володю и опрокинул его на пол вместе со стулом. Второй ловко поймал было взметнувшуюся руку Пети с финкой, резко вывернул ее, но очевидно перестарался: раздался неприятный треск, затем дикий вопль и рука Штыря безвольно повисла вдоль туловища, а лицо исказилось от боли. Финка — это оказался охотничий нож Антона — со звоном упала на пол. Вася Тихий с ужасом смотрел на эту стремительную схватку, поймав настороженный взгляд Ивана Рогожина, забормотал:

— Я просто выпил с ними... Я не воровал, видит Бог!

— Прикуси свой подлый язык, сучонок! — блеснул на него округлившимися глазами Петя Штырь, губа у него была закушена. — Это вовсе не мусора...

Антон гвоздил пудовыми кулаками дядю Володю, брыкавшего ногами в теплых сапогах на полу. Пистолет он так и не успел вытащить — он уже был в правой руке фермера. Не раздумывая, он нанес рукояткой удар по голове дяди Володи. Тот перестал сучить ногами и замолк, приоткрыв рот и закатив глаза.