Вильям Козлов - Дети ада

— Глядите, я вам дело предлагал, — ответил главарь.

Нагруженные, они вышли на тускло освещенную лестничную площадку, опять поспешно щелкнула замком дверь напротив. Иван нажал на кнопку звонка, но никто не открыл.

— Прав дядя Володя, — с усмешкой произнес он. — Каждый за себя... Трусы чертовы! Даже в милицию позвонить боятся.

— С милицией и нам сейчас встречаться вроде бы ни к чему... — Антон закрыл на два оборота ключа дверь, осмотрелся и положил ключ под резиновый коврик у двери. Если кто из соседей наблюдал за ними в глазок, то увидит. Только вряд ли те, кто остался в квартире, будут взывать о помощи...

— Вася Тихий развяжет их, — сказал Иван.

— Спит как тетеря, его и пушкой не разбудишь! — заметил Антон.

— Ехать в милицию? — усмехнулся Антон, когда они забрались в «газик». — Нет, дружище, подобной глупости я больше не сделаю... Мы с тобой сдали туда Паука, а он на следующий день заявился в Плещеевку и я не заметил, чтобы он был хоть бы чуточку напуган. Мы с тобой теперь милиция. Раз дяди с погонами не желают бороться с преступниками, нам придется самим защищать себя... Что мы, плохо с тобой поработали?

— Это мы с тобой... А другие? — сказал Иван. — Вспомни своих соседей в деревне или этих? Мыши под вениками! Хоть бы один пришел на помощь, слышали шум, крики.

— Увидишь, скоро по всей России начнут создаваться группы, бригады, отряды, которые будут защищать свой дом, жен, детей от воров и бандитов...

— Но должны же люди соблюдать какой-то закон? — вяло возражал Иван.

— Какой закон, друг? Где сейчас закон, власть? Ты что, не видишь, что творится кругом? Опять пришли к власти воры и расхитители народного добра! Сами же законники в первую очередь и нарушают законы. Почему на митингах таскают на палках портреты Сталина? Не потому, что так уж его любят, просто при нем была железная дисциплина, порядок, жестоко преследовались воры, бандиты, извращенцы...

— И честные люди — тоже, — ввернул Иван.

— Не спорю, — согласился Антон. — Были страшные перегибы, террор. За мелкое воровство давали большие сроки, а сейчас? Каждый день талдычат о милосердии, гуманности! К кому? К ворам, убийцам, насильникам! Воровская власть всегда будет защищать преступников. Оберегая их, она заботится в первую очередь о себе. Чует кошка, чье мясо съела. Рано или поздно придется за все отвечать... Вспомни, когда Берия собирался захватить власть после смерти Сталина, он сразу же объявил амнистию преступникам. Не политическим заключенным, а именно ворам, убийцам, блатным.

— Ты, я смотрю, стал политиком! — усмехнулся Иван. — Чего бы тебе не стать хотя бы депутатом районного Совета?

— Теперь все политики, вон даже этот... дядя Володя. Тебя грабят, раздевают, разувают, кусок изо рта вырывают, а ты молчи?

— Время, конечно, сложное, — вздохнул Иван. — Столько десятилетий за нас дяди в Москве думали, а сейчас самим надо шариками-роликами крутить, чтобы выжить.

— Ловкачи, жулье, бесы, как всегда в смутное время уже вырвались вперед и снимают пенки, — перебил Антон. — А мы, русаки, все еще раскачиваемся, пока жареный петух в зад не клюнет!

— Тебя уже клюнул... — Иван пошевелил мешок, что лежал рядом на сидении, взглянул на сумку на колесиках. — Автомат и пистолет-то давай хоть сдадим в милицию?

— Тебя тоже жареный петух клюнул... в плечо! А ты, гляжу, еще не поумнел, Ваня!

— Надо же сообщить про них?

— Если они еще не оклемались...

«Газик» с включенными фарами катил по пустынной улице. В домах желтели освещенные окна; ветер посвистывал в приоткрытом окне, лицо друга в свете приборного щитка было хмурым, темная прядь волос свешивалась на глаза. Черный полированный руль скользил в его больших руках.

— Не в милицию мы поедем, Ваня, а в больницу, пусть посмотрят тебя, перевяжут. Вон опять рукав намок от крови. Не зацепил он тебе артерию?

— Тогда давно бы уже был без сознания...

Плечо саднило, покалывало в бок. Пятно на куртке было и до перевязки. Антон переговорил с недовольной женщиной в белом халате, открывшей им дверь после продолжительного стука в нее руками и ногами. Оказалось, что они попали в родильный дом. Тем не менее, эта же самая женщина — она оказалась дежурной медсестрой — сделала Ивану перевязку, сказала, что рана неглубокая, мышца не задета, но утром все же нужно будет показаться врачу. Хирург швы наложит.

— Бандиты напали? — поинтересовалась она. — У нас в Великополе стало как и везде, неспокойно. Женщину привезли... Пьяный муж засунул ей в одно место пивную бутылку. Вот зверь!