Анатолий Новиков - Календарные дни

Первые попавшиеся слова сказал бы — потом проще. К своей радости Калитин открыл бы для себя добрые, немного ламьи или овечьи глаза девушки, большие, в трещинках от внутреннего жара и привычки облизываться губы, тяжесть собранных в ночной горсти ее черных волос. Много чего бы открыл. Но не произнес он ничего. Стоял и шевелил губами.

— Вам что-то нужно? — полюбопытствовала девушка, точно почувствовала около себя неловкость.

Неестественная простота нравов вылупилась из вопроса провинциалочки, как птенец из насиженного яйца.

— Надо! — даже слабая поддержка окрылила бывшего пьянчугу, и он, как и все полуразрушенные личности, тут же обнаглел. — Прошу тебя несколько часов побыть со мной. Не пугайся, меня не разыскивают!

Девушка на миг потерялась, потом зачем-то слегка закатила глаза — унифицированная манера опытных подруг из захолустья прельщать мимикой. При виде ее вздрагивающих, снежной белизны белков Калитин почувствовал желудочные спазмы — из ночного кошмара были эти белки.

— Не бойся, — перебил он боль. — Я давно не пристаю к девушкам, не занимаюсь… сто лет.

— Я и не боюсь, — спокойно ответила девушка.

— Стало быть, вместе пообедаем? — Калитин взмок, поддерживая чудовищный диалог и подозревая, что она вот-вот кликнет патруль. — Только сбегаю наверх, лекарство выпью.

— Больной, что ли? — все-таки девушка почувствовала, нерешительность партнера и клюнула.

— Лихорадит, если честно, — сознался Калитин, но пока только в том, о чем можно было и не стыдно было признаваться, о последствиях горячки ни гу-гу. — Посылали в свое время в тропическую Африку, там малярией обзавелся. Потом муха цеце отыскала меня в джунглях. Меня и домой-то спящего доставили, только через неделю очнулся.

— Правда? — девушка даже всполошилась. — И что вы почувствовали, когда открыли глаза?

— Что наконец-то выспался, — угрюмо пробормотал Калитин, не зная, как долго сможет тешить хуторское любопытство замарашки, а ему есть хотелось.

В номере он глотнул аспирин после быстрого холодного душа, глянул в зеркало, покрытое туманностями общежития, учредил глупое лицо экслибриста — был на примете такой собиратель.

Девушка сидела в зале кафе. Перед ней стояла бутыль порошкового шампанского и лежали огромные партенокарпические огурцы, те, которые без опыления произрастают в северных теплицах.

— Знаете, что кричали, сходясь в рукопашную, первобытные парни — наши прапращуры? — поинтересовался Калитин у надменного существа, причалившего к их столику. — Нет? А мне казалось, что вы прикончили филологический факультет, — так заботлив ваш взгляд, предупредительны движения. Они кричали: «Мяса!» Несите нам мяса, все фрукты и зелень, а бутыль эту заприте снова в погребец.

Официантка с подсчитывающей улыбкой на хорошо сохранившемся фиолетовом лице удалилась. Девушка выглядела лучше, стащила с лица косметику, покуда он отсутствовал. Прораб хотел просто поесть, помолчать, но девушка сказала:

— Расскажите о себе. Какой-то вы странный.

— Ну нет, — отказался Калитин строго. — Сначала вы, но коротко, как в рекламном ролике, сообщите о себе.

— Учусь в сельскохозяйственном техникуме. На агронома, — дружелюбна выложила девушка. — Вчера был последний экзамен. Скоро получим диплом и разъедемся. Мы тут с девчонками снимали комнату. Все-таки вы странный, — она внимательно поглядела на Калитина. — Совсем не слушаете меня и озираетесь, точно погонял боитесь!

Такое, видимо, она видела в фильмах, на которые бегала украдкой. Положила липкую от сока ладонь на руку Калитина, участливо уставилась в глаза. Хотя, может быть, ее маломилосердное по молодости сердце что-то начинало подсказывать, но эта грязная сладкая ладошка!

— Или маленькой считаете? — Он слабо проявлял вопрос, от духоты вновь настигал приступ, и Дмитрий боялся потерять сознание. — Напрасно. Мне почти двадцать лет. И кое в чем разбираюсь. Что вас волнует, Дима?

«Тебе придется переваривать ответ лет двадцать», — подумалось ему.

— Только никому! — тревожно прошептал Калитин. — Меня угнетает, раздирает на части то, что я — планктон! Безобразно множественный, неразличимый в суете и примитивный!

— Нет, вы не сумасшедший! — девушка все-таки отодвинулась на безопасное расстояние. — Разыгрываете?

— Верно, маленькая, — согласился Калитин. — Не сумасшедший. И не буду им. Я планктон, частица, блуждающая в поисках того, кто меня заглотит! Мне трудно дышать, жить! Невыносимо сознавать, что ты планктон, и быть им! Ты знаешь, что одно время я ужасно пил из-за этого открытия! Пошли отсюда!