Борис Дышленко - На цыпочках

Я постучался в закрашенную желтым дверь кабинета и услышал оттуда спокойный с металлическим оттенком голос:

— Прошу входить.

Я вошел. Полковник сидел за массивным резным с львиными мордами и фруктами письменным столом. Справа от него по всей стене кабинета простиралась защитного цвета карта, через которую крупными оранжевыми буквами проходила четкая надпись:

Во времена моего школьного детства эта карта так же простиралась здесь, но напротив нее тогда ничего не простиралось; теперь же на противоположной стене простирался таких же размеров, как и карта, план города с красивыми, как на военных планах, оранжевыми стрелками, и еще весь утыканный булавочками с маленькими флажками. На этом, простиравшемся по левой стене кабинета, плане тоже крупными буквами было широко напечатано:

Над головой полковника, над черной спинкой львиного кресла, в простенке между двумя окнами, был приколот четырьмя кнопками знакомый мне плакат с десантником и елочкой. На столе перед полковником лежала большая книга, похожая на классный журнал, и она была заложена стеком — вероятно, еще недавно полковник в эту книгу задумчиво смотрел, а потом заложил ее стеком, чтобы не забыть страницу.

— Здравствуйте, полковник, — сказал я, подойдя по ковровой дорожке к столу.

— Здравствуйте. Очень рад, что вы мужественно пришли к нам сами, — полковник встал, наклонил голову ровным пробором ко мне. Он раскрыл свою журнальную книгу, взял из нее свой стек, стеком указал мне на стул через стол от себя. — Садитесь. Сейчас между нами произойдет следующий разговор.

Я сел. Полковник проницательно посмотрел на меня своими глазами и положил на стол стек.

— Итак, — сказал полковник, — я готов слушать ваше признание.

И я рассказал ему все. Я подробно рассказал об исчезновении кота, о своих первоначальных попытках найти его самостоятельно, о таинственном молчании старух и пересказал ему разговор с бдительным старичком и о том, что я не знал тогда о связи старичка с подвалами, ни о причине его повышенной бдительности; рассказал ему про странное заявление маленького мальчика, которому, конечно, не стоило верить, но уж так вышло, что я поверил, надеясь и в самом деле найти в подвалах котов и среди них своего; рассказал все о своем приключении в подвалах и о своей находке там, возле старых шин; я не рассказал ему только о виденном мной сером коте — мне почему-то казалось, что старухи тогда тоже не зря о нем промолчали — и о том, как мы со Шпацким находились в нетрезвом состоянии, потому что подумал, что, может быть, Шпацкий таким образом нарушил военные привычки; наконец я рассказал полковнику о последней своей рекогносцировке: мне казалось, что мой визит к старой даме тоже можно назвать рекогносцировкой. Напоследок я высказал ему предположение, что виктимология совсем не при чем в моем деле и, по моему мнению, исчезновение моего кота скорее связано с подвалами и с экологией. В заключение я выложил на стол перед полковником жетон.

Некоторое время полковник, не мигая, смотрел на жетон. Затем он взял лежавший перед ним на столе портсигар и вынул оттуда одну сигарету, закурил ее. Выпустив дым, он посмотрел на меня, и в глазах его выразилась некоторая задумчивость.

— Эта дама... — медленно спросил он. — Вы не говорили ей, где вы нашли этот жетон?

— Нет, — сказал я, — она не дала мне говорить. Она была очень расстроена. Вероятно, она думает, что ее кот у меня.

— Пусть думает, — сказал полковник, — не разуверяйте ее: не надо лишать ее иллюзий, — он грустно улыбнулся. — В конце концов, нельзя же отнимать у человека последнее...

Некоторое время он задумчиво курил, видимо что-то соображая, потом опять посмотрел на меня.

— Что касается виктимологии, — сказал полковник, — то на этот счет у меня тоже есть своя теория.

Он погасил в пепельнице сигарету и взял трубку с одного из стоявших на столе телефонов. Не набирая номера, сказал:

— Сержанта Шпацкого ко мне!

Дверь распахнулась и захлопнулась. Шпацкий с грохотом подлетел к столу и вытянулся перед полковником. Полковник стеком прикоснулся к лежавшему на столе жетону.

— Сержант, — недобрым голосом сказал полковник, — каким образом этот жетон оказался в подвале?

Шпацкий растерялся.

— Видимо, он закатился, когда мы...

— Молчать! — закричал полковник. — Не отвечать! Слушать! — полковник указал на жетон. — Возьмите! — крикнул он. — Возьмите и приобщите. Из-за вашей халатности... — он стиснул зубы. — Если что-нибудь просочится, — с угрозой сказал он, — вы мне головой ответите, Шпацкий.