Борис Дышленко - На цыпочках

Разгадка, скорей, не разгадка, а просто один контакт с тем явлением, которое так, в общем-то, и осталось мне до конца не понятным — какая уж тут разгадка? — этот контакт случился в пирожковой, располагавшейся, как я уже говорил, в бельэтаже с той стороны треугольника, что выходил на набережную канала, но через довольно широкий коридор с двумя общественными туалетами имела еще выход во двор, в свою очередь выходящий в мой переулок, в тот самый двор, куда иногда по ночам приезжал автомобиль. Из этого двора было несколько подъездов в два крыла этого дома, но на мою лестницу вход был только с улицы.

Однажды я, кажется, что-то перепутал и куда-то не туда попал, но такое случается в этом городе (не скажу, в Ленинграде, потому что такие сложности в планировках из-за недостатка пространства и вызванного им беспорядка строительства во время строительного бума десятых годов возникали в Петербурге довольно часто), а может быть, я попал туда по какому-то делу, видимо, случайному и незначительному, потому что теперь я уже не помню, к кому тогда и один или с кем-то я ходил, но так или иначе, я там оказался. Это была невероятных размеров коммуналка, может быть, бывшие нумера, потому что коридор в ней без всякой прихожей, прямо от входной двери, которая ничем не отличалась от остальных, вел в обе стороны до двух поворотов: налево и направо — то есть в данном случае оба вперед, и в целом образовывал собой букву О, только с прямыми углами и на середине той стороны заканчивался дверью, такой же, как и входная, но эта дверь была распахнута в огромную кухню с большими медными раковинами по стенам — по нескольку кранов над каждой, а между раковин вдоль сырых облупленных стен тянулись длинные лавки, на которых кое-где сидели мужчины с землистыми лицами, курили и плевали в поставленные рядом с каждой лавкой побитые эмалированные ведра. В центре кухни была составлена из четырех газовых плит одна общая, а уж каким способом был к ней подведен газ, я не помню. Никаких столов на этой кухне я тоже не помню: может быть, их и не было.

Но что больше всего меня удивляло в этой квартире, так это отсутствие дверей по внутреннему периметру коридора. Мне было интересно: что же там?

В одной комнате этой коммуналки я по тогдашнему своему делу побывал. Она выходила своим единственным, расположенным напротив двери окном не на улицу, как следовало ожидать, а во двор. Тем более было непонятно, что за пространство ограничивалось этим коридором — может быть, там и не было никакого пространства? На этот вопрос и хозяин комнаты мне ничего не мог ответить.

Правда, в бывшем Петербурге много если не таких, то других странных квартир и дворов, которые, кажется, существуют исключительно для того, чтобы кто-нибудь забрел туда только однажды, а затем пропадают.

Но пока что я сидел на высоком вращающемся, обитом искусственной кожей и украшенном никелем табурете, ел пирожок с брусникой, стараясь сэкономить глотки теплого кофе с молоком, так чтобы как раз хватило на пирожок, и не обращал внимания на сидевшую по левую руку от меня довольно миловидную женщину, в замшевом полушубке, расшитом по нынешней моде каким-то северным орнаментом. Мне даже показалось, что она ниоткуда не появлялась, настолько я ее не замечал, пока она сама ко мне не обратилась.

— Скажите, что вы едите? — спросила она с легким иностранным акцентом.

Я ответил ей и не понял, зачем она это спросила, потому что она уже что-то ела, и, наверное, из-за того, что не понял, может быть, несколько некстати предложил:

— Вам нужно что-нибудь перевести?

— Нам ничего не надо, — раздался голос сверху, голос без цвета и интонаций, и я поднял глаза.

Они, казалось, тоже появились ниоткуда, но, в отличие от девушки, мне очень не понравились. Они оба стояли и поэтому показались мне высокими. Вернее, я себе показался человеком среднего роста. Вид у них был такой же неопределенный и бесцветный, как и голос ответившего мне. На этом был коричневый берет (в тон пальто), но такой формы, как будто его перед этим, выстирав, натянули на тарелку, а затем уже сухим сняли, и вот этот человек, никак не примяв его, просто надел на голову. Второй был такого же роста и телосложения, но его вообще как будто не было. Они смотрели на меня холодно, как смотрят члены киногруппы на случайного прохожего на съемочной площадке, который еще к тому же лезет с советами.

Я вспылил. Не почему-либо, а просто они мне не понравились.

— А вам я ничего и не предлагал, — ответил я и снова обратился к девушке. — Vous êtes française, mademoiselle?