Борис Дышленко - Людмила

Длинные ноги «трупа» дернулись — он вылез из-под машины, потянулся. Открыл капот, зарылся туда. Позади меня скрипнула половица. Я обернулся — Людмила с улыбкой смотрела на меня. Она подошла, стала рядом со мной, посмотрела туда: на «волгу», на гараж. Мне показалось какое-то напряженное выражение на ее лице. Может быть, она что-то изображала, подыгрывала мне.

Под обвалившейся штукатуркой крошился растрескавшийся от старости красный кирпич. Пузатый толстяк в окне все так же таращился на гараж.

Людмила повернулась и посмотрела на меня. На ней уже надето было пестрое платье, но волосы были еще темны. По оконному стеклу, спотыкаясь, перебиралась белая пушинка, появилась вторая. Я молча следил за ними.

— Где-то здесь тополя, — сказала Людмила.

Я кивнул.

Людмила положила руку мне на плечо, прислонилась. Я обнял ее рукой за талию. Стояли, смотрели. Небо было безоблачно, и дальние крыши были отчетливо видны до края земли. С окна сорвало пушинку, и ветер пробежал по стеклу.

Я заметил, что она говорит шепотом.

— Почему ты говоришь шепотом? — спросил я, но тоже очень тихо.

— Не знаю, — сказала она.

Шофер кончил возиться с машиной, куда-то исчез. Сейчас же появился из гаража в бежевых брюках клеш, в бейсбольной кепке. Сел за руль. «Волга» бесшумно выехала из гаража и остановилась. Некто в темном костюме с атташе-кейсом в руке, подошел к автомобилю, открыл заднюю дверцу, забрался внутрь. Машина тронулась с места и скрылась за следующим домом.

Мы подошли к столу, остановились над картой. Людмилина тень легла на карту наискосок. Я поднял глаза на Людмилу — она стояла на фоне дальних крыш, смотрела почти без улыбки.

— Зачем эта карта? — спросил я ее.

— Не знаю, — сказала она. — Лежит здесь.

Она посмотрела на карту.

— Мне нравится это название, — сказала она.

— Что?

— Раньше писали «Российская Империя», — сказала она. — Такой надписи я нигде больше не встречала.

— Да, — сказал я.

Людмила почему-то спросила меня, откуда я родом.

Я отодвинул серый томик и показал ей маленький кружочек на карте. Людмила подняла на меня глаза. Мне показалось, что она как будто удивлена.

— Ты когда-нибудь там бывала? — спросил я.

— Нет, — сказала она.

— Красивый город, — сказал я.

— Странно, мне казалось, что ты откуда-нибудь...

— Откуда?

— Из другого места, — сказала она.

— Почему не оттуда?

— Ты говорил, что ты не южанин — сказала она.

— Нет, — сказал я, — не южанин. Я не чувствую этот город своей родиной.

— Почему? — спросила Людмила.

Я вспомнил Каскадную Лестницу, Шопена, холодную, снежную зиму, необычную там...

— Не знаю, — сказал я. — В нем нет своей жизни. Вряд ли там можно чувствовать себя как дома. Это курорт... — все это была неправда.

— Ты давно там не был? — спросила Людмила.

— С тех пор, как уехал оттуда.

— А Прокофьев?

— И он.

— А ты не собираешься туда? — спросила она.

— Нет, — сказал я. — Зачем? Прокофьев, кажется, едет. В командировку. А почему ты спрашиваешь? — спросил я. — Ах, да! — я вспомнил вчерашнюю тему. — Нет, у меня нет там никаких дел, — я подумал, что семья покойного Виктора уже давно переехала в Киев. — Нет, у меня там никого не осталось.

— А Прокофьев все-таки едет, — сказала Людмила.

— Причем здесь Прокофьев?

— Не знаю. Просто так спросила, — сказала она. — Пойдем вниз.

Мы спустились, внизу я принял ее. Постель была убрана, проигрыватель закрыт. Людмила спросила, не хочу ли я принять душ.

— Дома, — сказал я. — Надо побриться.

Людмила провела ладонью по моей щеке. Улыбнулась, прикрыла на минуту глаза.

— Посиди, — сказала она и, показав мне на диван, вышла.

Я подошел к окну, посмотрел. Напротив, этажом ниже, увидел повернутое к окну зубоврачебное кресло, старичок в белом халате мыл у раковины руки.

Я сел, откинулся на подушку, закрыл глаза, открыл их. Взял из пачки сигарету, закурил. Людмила вошла с подносом, ногой притворила дверь. Наклонившись, поставила поднос на стол; переставила кофейник, сахарницу, чашки. Подняла на меня глаза.

— Тебе с молоком?

— Я сам.

Взял кофейник, налил, попробовал.

— О-о, — сказал я с уважением.

Улыбнулась.

— Да, я люблю крепко, я прямо-таки наркоманка.

— Наркоманка, — повторил я. Я улыбнулся.

— Ты куда-нибудь пойдешь? — спросила Людмила. — Ах, да, я же спрашивала. Домой.

— Да, — сказал я. — Надо заглянуть домой.

— А потом?

— Потом? Как и вся моя страна.

— А вечером?