Харуки Мураками - Ускользающая метафора

— В отношениях? В смысле — как между мужчиной и женщиной? — напрямик поинтересовался я.

— Да, все так, — после короткой паузы ответил Мэнсики — и, как мне показалось, слегка зарделся. — Это может показаться весьма стремительным развитием событий.

— Полагаю, скорость здесь ни при чем.

— Вот именно, — признал Мэнсики. — Наверняка вы правы — вопрос не в скорости.

— А вопрос… — начал было я, но осекся.

— Вопрос в побуждении, верно?

Я молчал. Однако он, конечно же, понимал, что мое молчание означает согласие. Мэнсики сказал:

— Только не поймите меня неправильно. Я изначально вовсе не планировал, что так выйдет. Все произошло как-то само по себе, естественным образом. Да так, что я и сам ничего не понял. Не поверите, но все пошло как по маслу.

Я вздохнул и сказал ему прямо:

— Я знаю только одно: если б вы изначально планировали так поступить, это, несомненно, далось бы вам очень просто. Причем я говорю это без иронии.

— Пожалуй, вы правы, — ответил Мэнсики. — Я это признаю. Скажем так: не то чтобы совсем уж просто, а, вероятно , без особых хлопот. Однако на самом деле все вышло не так.

— Хотите сказать, что вы влюбились в Сёко Акигаву чуть ли не с первого взгляда?

Мэнсики немного поджал губы, как бы в растерянности.

— Влюбился? Признаться, так я не могу утверждать. Последний раз я влюблялся — думаю, так это можно назвать, — очень давно. Настолько, что теперь и не припомню, какая она — эта любовь. Но в том, что меня как мужчину госпожа Акигава сильно привлекает как женщина, сомнений нет.

— Даже если бы не было Мариэ?

— Это понять будет непросто. Поводом к нашей встрече стала сама госпожа Мариэ. Но даже если бы девочки не было, я бы все равно наверняка проникся к этой женщине чувствами.

Ой ли? — подумал я. Неужто такая, скажем так, беспечная женщина, как Сёко Акигава, способна настолько сильно привлечь такого великого комбинатора, как Мэнсики? Но ему я ничего не мог возразить. Чужая душа — потемки. А особенно — если дело доходит до секса.

— Понятно, — сказал я. — Как бы то ни было, спасибо за откровенность. Так, в итоге, лучше всего.

— Я тоже на это надеюсь.

— По правде говоря, Мариэ Акигава об этом уже знала. В смысле — о том, что у вас с ее тетей, вероятно, завязались такие отношения. Она приходила ко мне за советом несколько дней назад.

Услышав это, Мэнсики, похоже, немного удивился.

— Ишь ты, какое острое чутье, — произнес он. — Вообще я старался совершенно не показывать виду.

— У нее весьма острое чутье. Однако госпожа Мариэ Акигава догадалась о ваших отношениях по словам и поступкам своей тети. Вы ни в чем здесь не виноваты.

Сёко Акигава — воспитанная интеллигентная женщина, способная до некоторой степени сдерживать эмоции, но не настолько, чтобы носить маску невозмутимости. Мэнсики это, несомненно, понимал. Он сказал:

— И вы… считаете, есть какая-то связь между подозрениями госпожи Мариэ о наших с Сёко Акигавой отношениях и ее нынешним исчезновением?

Я покачал головой:

— Нет, этого я не знаю. Но могу определенно сказать: вам лучше все хорошенько обсудить с Сёко Акигавой. Она после исчезновения племянницы в панике, ей очень тревожно. Наверняка она нуждается в вашей помощи и поддержке — очень остро и настоятельно.

— Ясно. Вернусь домой — сразу же ей позвоню.

И Мэнсики опять на время задумался.

— Честно говоря, — вздохнув, сказал он, — думаю, я все-таки не влюблен. Здесь нечто иное. Я изначально не создан для любви. Просто мне самому толком не понятно: если б не госпожа Мариэ, проникся бы я так к ее тете? Никак не могу провести четкую грань.

Я молчал. Мэнсики продолжил:

— Но это и не преднамеренный расчет. Хотя бы этому вы сможете поверить?

— Мэнсики-сан, — произнес я. — Сам не могу объяснить, почему так думаю, но я считаю вас, по сути, человеком честным.

— Спасибо, — сказал Мэнсики и еле заметно улыбнулся. Хоть улыбка и была несколько натянутой, нельзя сказать, что в ней не светилось совсем никакой радости. — Ничего, если я пооткровенничаю еще?

— Конечно.

— Иногда я ощущаю себя просто ничтожеством, — признался он. Слабая улыбка по-прежнему не сошла у него с губ.

— Ничтожеством?

— Полым человеком. Может, и заносчиво так говорить, но я до сих пор жил, считая себя человеком весьма способным и проницательным. Я наделен прекрасной интуицией, в силах делать выводы и принимать решения. На здоровье тоже не жалуюсь. За что б я ни брался — о неудаче даже не думаю. На самом деле почти все, о чем я мечтал, я получил. Конечно, та история с предварительным заключением оказалась полным провалом, но это скорее редкое исключение. В молодости я считал, что мне все по силам, и полагал, что в будущем должен стать человеком чуть ли не идеальным. Думал, достигну таких высот, откуда смогу смотреть на весь мир свысока. Но когда перевалило за пятьдесят, стоя перед зеркалом и рассматривая самого себя, я обнаружил лишь пустышку. Ничтожество. Говоря словами Т. С. Элиота, «соломой набитым чучелом» [6] Т. С. Элиот, «Полые люди» (1925), пер. Н. Берберовой. .