Илья Павлов - Зеленая лампа

— Мне на твои звонки наплевать. И на возраст наплевать. Шесть часов вечера — будь любезна пожаловать домой. Иначе — ты меня знаешь!

Света знала. Бабка в детстве драла ее часто, но не больно. Да и бросила она такое воспитание, когда той исполнилось десять.

— Я какой-никакой, а педагог, — ворчала бабка Маша. — В детсаде отработала без малого четверть века. Детей после десяти лет воспитывать уже поздно. Ты у меня уже воспитанная.

Еще одна старухина особенность — она на дух не переносила животных и птиц. Любых.

— Ты вот мне перышко от канарейки или волос из задницы кота покажи издалека — я уже чихать начну. Так что даже не заикайся, поняла? Да и негде у нас! — так реагировала она на редкие просьбы внучки завести какого-нибудь завалявшегося хомячка в их однокомнатной «хрущёвке». Зато Светик впадала в редкую разновидность кататонии при одном виде лохматых и четвероногих.

— Ей-богу, Тонь, ведь дура дурой! Замерла посреди площади, и я с ней раскорячилась, как баба-Яга. Охаю-ахаю, да ты что, Светонька, что с тобой? Ведь стоит недвижима, как статуй! И зенки остекленевшие, ага. А потом-то оказывается — она лошадь увидала! Елки-палки! Петуха гамбургского узрела! Эка невидаль! — рассказывала она соседке по лестничной площадке о своем походе с внучкой на День города.

Старуха праздников не любила, людской толчеи тоже. Но в тот раз восьмилетняя Света была в ударе и сумела уломать бабку. Вот там-то на площади в толпе она впервые увидела украшенную в ленты лошадь, которую впрягли в имитацию сказочной кареты. Сутки Светик грезила наяву и ни о ком другом не могла говорить и думать. Бабкино сердце дало трещину, и она таки записала ее в местный клуб «иппотерапии».

— Свалишься, шею сломаешь — и слава Богу! Я рада только буду, так и знай! — свирепствовала она всякий раз, когда видела, как внучка после школы торопливо собирается на стадион, где дети и их тренеры занимались с лошадьми. Сама бабка Маша ходить туда отказывалась, уверяя, что после будет болеть неделю из-за запаха конского пота и навоза.

— Бабуля, он живой, понимаешь? — рассказывает Светик вечером, сметая с тарелки гречку с подливой.

— Кто живой? — старуха поднимает глаза и смотрит на нее поверх толстых стекол в прозрачной оправе. В руках у бабки — сканворд.

— Ну, Сокол… — внучка прячет взгляд и краснеет.

— Конь твой, что ль? А какой же он еще? Известно — живой!

— Да он, как мы, живой — такой же…

— Охи-ох… — вздыхает мать ее матери и возвращается к сканворду. — Свихнешься ты, Светка, со своими конями. Точно говорю!

А Светик правда теряет голову, когда садится в седло и, покачиваясь, едет по овальной дорожке стадиона. Ей так хочется прижаться к Соколу, зарыться в гриву и говорить с ним, говорить…

Школьных подруг она тоже здорово достала — те в конце концов стали над ней просто издеваться.

— Ну, Светка, расскажи, как ты с Соколом разговариваешь? — с невинным видом спрашивает ее Катька Сорочина. Это был ее любимый прикол, когда они учились в пятом классе.

— Он показывает. И я тоже.

— Что показывает?

— Картинки.

— Как по телевизору?

— Нет. Как на песке — рисунки.

— Светик ду-ура, Светик ду-ура! — напевает в ответ Сорочина. — Конская гри-ива, врешь краси-иво!

«Конской гривой» ее дразнили долго — до двенадцати лет. До самой желтой машины. Потом — перестали.

Были у Светика и другие странности, из-за которых с ней отказывались сидеть одноклассники.

— Столярова опять руки тянет! — канючит ее очередной сосед по парте. Классный руководитель Светлана Сергеевна чуть вздыхает, посматривая на свою светловолосую тезку. С «конской гривой» пересидел за пару лет чуть ли не весь класс, пока у Светика не прошла ее причуда.

— Боже, это кошмар какой-то! — делилась наблюдениями в учительской классный руководитель пятого «В». — Я и бабушке ее говорила, а та только брови нахмурит — и вся реакция. Посреди урока, представляете, вдруг вытянет свои худые ручки к окну и тянет их, тя-янет. Ее соседка по парте однажды аж расплакалась: «Не буду, говорит, я с этой сумасшедшей сидеть!».

— Ну вы-то у самой у этой, как ее? Столяровой, да, светленькая такая, я помню… Спрашивали у нее — зачем она так… тянет? Как она сама объясняет это? У нас ведь вообще-то школьный психолог есть. Может, ей и не место, извините, с нормальными-то? — интересовалась завуч по воспитательной работе.

— Да спрашивала, спрашивала, — Светлана Сергеевна пугается перспективе потерять одну из лучших учениц своего класса и торопится ее защитить. — И с психологом она общалась много раз. Так-то она на «отлично» ведь учится.