Илья Павлов - Зеленая лампа

Ночью он несколько раз вставал, осторожно подходил к заляпанному аквариуму и пытался осветить его внутренности белым светом смартфона. Его встречали выпуклые глаза и тонкие чувствительные усики Сырка, блестящие от белого света. Проклятая крыса еще дышала, недобро посматривая на своего отравителя.

— Сдохни же наконец! — шептали его губы. Он успокаивал себя тем, что спешить особо некуда: лучше он завтра купит еще яда — настоящего, крысиного, не чета этим дурацким мышиным зернышкам. Чем сильнее траванётся крыса, тем больше шансов убить Карлика. «Подожди, Матрешечка. Потерпи еще немножечко».

***

Костик ревел с утра, а его отец божился, что отнесет назад бедного крысика.

— Костян, будь мужиком! Это бракованная крыса, мы тебе потом купим новую — в сто раз лучше! — успокаивал сына Марат, и у мальчика постепенно высыхали слезы. Не успел он еще к нему привязаться, да и отец не позволял брать Сырка в руки.

— Пусть сначала попривыкнет к новой обстановке, а то еще цапнет! — пояснял он жене, глаза которой впервые за долгое время блестели неподдельной радостью. Но так было вечером, утром — вместе со смертью Сырка — всё вернулось на круги своя.

«Надо же — крысе рады, а меня с работы встречают с кислыми рожами!» — думал он, заклеивая скотчем коробку со сдохшим грызуном. Ему еще надо умудриться протащить этот «груз двести» через проходную. Ничего — он пойдет через северные ворота, там часто дежурит Витек, его друг. Точнее не друг, а так — приятель. Друзей у него на заводе не было — он туда ходил работать, а не дружить.

Он не мог дождаться вечера, делая свою рутинную работу по заточке инструмента. Рутину он обожал. Марат считал, что нет ничего лучше инструментального цеха и сборочного конвейера: тут всё идет своим чередом, нет неожиданных взбрыкиваний и виляний хвостом, и главное — никто не выпендривается. Все четко размечено, знаешь, что будет через час и через два, что случится утром и что — вечером.

А вечером он пойдет на склад и подбросит нарезанного кусочками Сырка. Каждый кусочек крысятины он дополнительно вывалял в яде, купленном в «Дератизаторе». Благо, в старой раздевалке, которая находилась на задворках инструментального, можно было делать что угодно: туда редко кто заглядывал. Это тебе не двухкомнатная «хрущевка», где негде скрыться от глаз меченой и ее сыночка. На то, чтобы освежевать Сырка, снять серо-белую шкурку и, хрустя мелкими косточками, нарезать его тельце удобными кусками, ушло всего сорок минут. Ведро воды и ароматное средство для мытья пола стояло тут же — никаких тебе следов крови…

Он шел мимо серо-желтых заводских зданий, стараясь держаться подальше от фонарей. Скоро пересменка, и народ хлынет к проходной. Нужно успеть дойти до склада. Зато потом можно встроиться в поток и ускользнуть незамеченным. Тут светиться нефиг. Он ошибки не совершит.

Советское время заставляло людей строить большие здания и отдавать предприятиям многие гектары земли. Сейчас можно было обойтись и половиной всех этих разномастных построек: заводское пространство давно надо оптимизировать и ужимать. Так оно и происходило, жизнь и работа постепенно покидала здания, оставляя за собой мертвые, заброшенные цеха и склады. Медленное умирание, как раковая опухоль, захватывало все больше и больше заводского тела. Утром и днем умирание было не слишком заметно, но вечером чернеющие окна заброшенных зданий вызывали тревогу и тоску. Заводское население чувствовало это и старалось схлынуть побыстрее, убежать в сторону светящихся окон цехов и многоквартирных домов. А вот Марат наоборот: любил встречать вечер именно здесь, стремился к заброшенному заводскому телу… Ага, вот и он — Матрешкин склад.

Она не должна его увидеть, не должна узнать, что он приходил. Надо просто улучить моментик — и хоп! Цып-цып-цып, Карлуша, где ты там затаился, мальчик мой?

Усатый мужчина чуть приоткрыл дверь с торцевого входа и прислушался. Как там говорил дядя-охотник? Маратик, стой и слушай. Стой, пока можешь стоять. Терпи до последнего. Когда тебе покажется, что больше стоять невмоготу — постой еще минут десять. И тебя вознаградят за терпение. Обязательно вознаградят.

Он услышал звук Танькиного голоса. Либо на складе был кто-то еще, либо она болтала по сотовому. «Та еще болтушка!» — он улыбнулся. Зато он точно теперь знает, где она находится. Это хорошо.

Он просочился через приоткрытую дверь, прошел несколько шагов и снова остановился, прислушиваясь. Ворон точно где-то здесь. Дура-кладовщица его не заметила и не заметит, а вот Карлик давно уже знает, что на склад пожаловал непрошеный гость. Марат нащупал в кармане спецовки пакет с мясом и медленно выудил его наружу. Стеллажи, где он стоял, были не освещены, и пришедший мысленно благословил Матрешкину энергоскупость.