Элизабет Говард - Исход

— Ох, мама, тебе же полагалось присматривать за ней! В кои-то веки мы куда-то выбрались вечером, и она чуть не погибла!

— Не надо на меня кричать, Зоуи, я же не виновата, что задремала. Откуда мне было знать, что она проснется! Ты уверяла, что она будет крепко спать!

Зоуи опомниться не успела, как вспылила.

— А ты говорила, что способна присмотреть за ней! В итоге она чуть не сгорела заживо и наверняка подхватила пневмонию! После стольких месяцев я впервые попросила тебя помочь мне хоть в чем-нибудь, и вот что из этого вышло! Ладно, больше я ни о чем и никогда тебя не попрошу, можешь не сомневаться!

Ее остановил вид материнского лица с трясущимися губами и страхом в глазах. Мать стояла, беспомощно дергая молнию на халате.

— Извини. Давай я помогу.

— Я, пожалуй, сначала схожу в ванную. Не жди меня. Я лягу сама.

Зоуи забрала поднос, оставшийся от ужина, и унесла его в кухню. Потом вернулась в комнату матери, убавила газ в камине и откинула покрывало на кровати. И стала ждать: ее трясло от раздражения, настроение было кислым, но она не могла оставить все как есть — ей хотелось извиниться, а уж потом убраться прочь.

Мать отсутствовала долго, а когда вернулась, Зоуи поняла, что она плакала.

— Извини, мама. Не надо было мне так срываться на тебя.

Не говоря ни слова, мать забралась в постель.

— Помочь тебе снять перевязь? В постели она тебе ни к чему.

Она расколола булавку на шелковом шарфе. Укладываясь, мать сказала:

— Я делала для тебя все, что могла. Хоть ты и считаешь, что этого мало, но я старалась изо всех сил. Невзирая на обстоятельства.

— Знаю, что старалась. Я не хотела довести тебя до слез.

— Это потому, что я скучаю по Мод, — дрожащим голосом, но с достоинством ответила она. — В моем возрасте трудно терять единственного друга.

— Знаю… это я понимаю. Утром поговорим. — Она поцеловала висящую дряблым мешочком щеку; жест, лишенный содержания, но приобретающий большой смысл в случае его отсутствия. — Погасить у тебя свет?

— Если тебя не затруднит.

После того как они с Рупертом уложили Джульет, на лестнице по пути в их спальню он взял ее за руку.

— Дорогая, ты вся дрожишь. Уверен, с ней все будет хорошо.

— Я сорвалась на маму. Это я виновата, она ни на что не способна после долгих лет под присмотром подруги. Мод все делала за нее и этим побуждала ее считать себя беспомощным инвалидом. А теперь она и вправду беспомощна.

— Скоро вернется Эллен, — напомнил он.

— Когда маме снимут гипс, будет легче.

— А Джулс — крепкий орешек. В саду за домом ничуть не холоднее, чем в ванной в Хоум-Плейс. Она привыкла мерзнуть, — сказал он в надежде выманить у нее улыбку, но не сумел.

— Давай ложиться. Уже второй час, ты еле на ногах стоишь.

Она думала, что не заснет, но уснула сразу же, а утром проснулась, когда Руперт принес ей чай. Наступила суббота, спешить на работу ему было незачем. Джулс в порядке, сообщил он, как раз завтракает. Осталось только отнести поднос ее матери. Зоуи выпила чай, набросила халат и спустилась в кухню, где за столом сидели Руперт и Джулс.

— Мы едим копчушки, — объявила Джулс.

— Копчушки?

Этого просто не могло быть.

— Мадам заказала копчушки, — подтвердил Руперт.

— У нас тут отель льюкс , мама, здесь что захочешь, то и подадут.

Она стащила с ее тарелки ломтик тоста, намазанный анчоусным паштетом. Тосту Руперт придал форму рыбки.

— Гости обычно не едят вместе с официантами, — заметила она.

— А я управляющий, — нашелся Руперт, — а это — наша особая гостья.

Она собрала матери завтрак на подносе и с довольно шаткой решимостью вести себя оживленно и сердечно направилась в спальню миссис Хэдфорд.

Мать уже встала и частично оделась. То есть все еще была в ночной кофте, но ухитрилась влезть в панталоны и эластичный пояс с подвязками и теперь пыталась пристегнуть чулки. Она сама зажгла камин и отдернула шторы на окне, выходящем в сад за домом.

— Ох, мама, надо было дождаться меня.

— Ты же знаешь, я не люблю быть обузой. — В знакомой фразе сквозила обида.

— Честное слово, мне не трудно. У тебя же рука. Но скоро она поправится. — Она поставила поднос и встала на колени, чтобы заняться чулками и подвязками.

— Врач говорил, на следующей неделе. Так что уже недолго.

— Да. Здорово будет, правда? И джемпер сможешь довязать.

Она застегнула на матери бюстгальтер, который кое-как поддерживал поникшую белую грудь, надела через голову нижнюю кофточку и просунула сквозь рукав рубашки из «вайеллы» руку в гипсе. Пока она застегивала рубашку спереди, мать заговорила: