Элизабет Говард - Исход

— Уснула. Надо же, какое платье! — Он взял ее пальто и помог одеться.

— А правда будет ужин для всех?

— Фуршет. Все организовала его секретарь. Она знает толк в своем деле, так что, думаю, все пройдет отлично.

Дом Хью преобразился. В просторной гостиной, изогнутой буквой L, горящие в камине поленья распространяли чудесный аромат, вазы были полны синих и белых гиацинтов. Хью стоял у камина рядом с Полли, одетой в платье из жемчужно-серого атласного дамаста с облегающим тонкую талию лифом и длинной пышной юбкой.

— Это Джералд, — расцеловавшись с гостями, представила она, и молодой мужчина с глазами чуть навыкате покраснел.

— Ну надо же, Полл! Твоя привлекательность достигла неслыханных высот!

— Это все платье, дядя Руп. Его мне папа подарил.

Она увидела, как с гордостью заулыбался Хью и сразу помолодел от улыбки. В ответ на ее замечание, что комната выглядит прелестно, он снова улыбнулся и объяснил, что это постаралась миссис Лиф.

— Кстати, она здесь, — добавил он. — Я просто не мог позволить ей вложить столько труда в устройство вечеринки, а потом не явиться на нее.

Появился Саймон, очень рослый и элегантный в смокинге, с подносом, уставленным бокалами шампанского; гости прибывали, вечер начался.

На всем протяжении вечера с напитками, приветствиями, фуршетом — все заходили в столовую за тарелками и бокалами — Зоуи ощущала присутствие Полли и Джералда, очарованная ими. Даже когда она не видела их, их счастье озаряло комнату: их любовь, которая выглядела волшебно взаимной, пробуждала чувства во всех остальных. Она помнила свой первый ужин на Честер-Террас и знакомство с родителями и братьями Руперта. Как она тогда была влюблена в него! А Руперт? Тогда она не сомневалась, что он ее обожает, но с тех пор изменился смысл, который она вкладывала в это слово; теперь она видела, что влюбилась в мужчину гораздо старше ее, который пережил смерть первой жены и имел двух детей от нее. Ей было ясно, что он хочет ее, и она приравнивала это желание к любви; мать воспитала в ней уверенность, что внешность позволяет добиться чего угодно. Когда она вышла за Руперта, она была влюблена в его влечение к ней, теперь же не знала, какие еще чувства испытывает. Понадобился Филип с его сексуальным реваншем в ответ на ее тщеславие, а потом Джек (на миг ей стало невыносимо думать о чувствах, которые Джек испытывал к ней), чтобы она поняла хоть что-то о любви. Джек… а любил ли он ее? Во всяком случае, не настолько, чтобы остаться с ней. Но это же нечестно; может, он все-таки ее любил, и она была лучшим в жизни, с которой он расстался. «Я-то его любила, — думала она впервые за все время без душевных мук, — меня ему было мало, но я его любила». Это слегка утешало.

В машине по дороге домой Руперт упорно молчал. А на ее вопрос, о чем он задумался, ответил:

— Да я просто надеялся, что Клэри найдет кого-нибудь, кого сможет полюбить вот так же. Но боюсь, она не Полли.

— Она переживет. — Зоуи знала, что Клэри была влюблена в женатого и что он порвал с ней.

— Да. Но пережить что-либо — не значит остаться прежним. Для Клэри любовь — это очень серьезно.

Дома они застали внизу босую Джульет в ночной рубашке. Задняя дверь кухни, выходящая в сад, была распахнута, а Джульет крошила хлеб.

— Я кормила бедных птичек, — объяснила она, выбивая дробь зубами. — Я вынесла им одну миску, но потом подумала, что этого будет мало, и решила добавить.

Пока Зоуи закрывала дверь, ставила кипятиться воду для грелки и кутала дочь в одеяло, выяснилось, что Джульет проснулась, потому что ей приснилась драчливая чайка, которая разворовала всю еду и «совсем заклевала бедных птичек своим страшным клювом, вот я и решила приготовить им завтрак, мама».

— Почему же ты не зашла к бабушке?

— Я заходила. Она заснула прямо в кресле, одетая, и свет не выключила. И птичек она не любит.

— Давай-ка ее в горячую ванну, — сказал Руперт. — Самый быстрый способ согреться. Сейчас налью, а ты сходи проведай мать.

У матери все было в точности как описала Джульет, да еще, к ужасу Зоуи, библиотечная книга упала с ее колен и обгорела с одной стороны у газового камина.

— Боже, я, наверное, задремала!

— И чуть было не устроила в доме пожар, мама, — посмотри на свою книгу!

— Господи!

— И Джульет проснулась, а ты ее даже не слышала — она заходила к тебе, увидела, что ты крепко спишь, и теперь, наверное, простудится насмерть, потому что выбегала босиком в сад.

— Очень скверно с ее стороны. Напрасно она так сделала. Я же была все время здесь. Ей надо было просто разбудить меня.