Элизабет Говард - Исход

— Поезжайте, посмотрите ее, милочка, — велел Каспар на следующий день. — У леди Уилмот в карманах совсем не пусто, а он ее единственный племянник. Впрочем, неотесан слегка, вам не кажется?

— По-моему, нет. Просто слишком застенчив. — «И характером слабоват», — мысленно добавила она, но говорить об этом Каспару ей не хотелось. Визит был назначен, через несколько дней она уже спускалась по ступенькам к двери в цокольном этаже дома на Ибери-стрит.

Он открыл ей, одетый все в тот же твидовый пиджак и, как она заметила, ту же рубашку. Увидев ее, он сильно сконфузился.

— А я думал, придет кто-то из них, — сказал он. — Ну, тех людей, которые устраивали вечеринку.

Он провел ее по немыслимо узкому темному коридору в комнату, где тоже было темно, поскольку единственное окно, забранное густой решеткой, смотрело на север, на черную кирпичную стену и ступеньки вверх, на улицу. Не считая двух кухонных стульев и куска ковра оттенка грязи, в комнате было пусто. Не говоря ни слова, он повел ее снова в коридор, в конце которого обнаружились другие двери. «Вот еще комната», — сказал он. Эта была еще меньше первой, но светлее, несмотря на зарешеченное окно, потому что выходило оно на юг. Вдоль стены стояла раскладушка. За следующей дверью скрывалась крохотная кухонька с допотопной газовой плитой, фарфоровой раковиной в ржавых пятнах и водонагревателем, прикрепленным скобами к стене. Третья дверь вела в ванную: маленькая пятнистая ванна, раковина, унитаз, еще один водонагреватель — повешенный, как она заметила, так, чтобы, вставая в ванне, невозможно было не удариться об него головой. От сырости газовая вонь ощущалась сильнее. Краны подтекали, линолеум на полу закручивался по краям.

— Ну вот, — заключил он. — Поразительно, сколько всего можно разместить в таком тесном пространстве, верно? Это меня в нем и привлекло.

«Видимо, это все, что ему по карману», — подумала она.

— Здесь чувствуется потенциал, — сказала она — так всегда следовало говорить. Они вернулись в первую комнату, она достала рулетку и блокнот. — Сначала мне надо сделать измерения, — объяснила она, — посмотреть, какие из стен несущие, и так далее.

— Ужасно любезно с вашей стороны взять на себя столько хлопот.

— Нисколько. Это моя работа.

— А я думал, вы просто подскажете мне, какого цвета должны быть стены, шторы и тому подобное.

— Дойдем и до этого, конечно, но сначала здесь понадобятся кое-какие работы.

— Вам, разумеется, виднее. У меня это первое жилье, так что я не знаю, каков порядок.

Он помог ей с измерениями, поэтому она справилась быстрее, и в процессе выяснила, что здесь же он и живет.

— Во всяком случае, сплю, — уточнил он. — Заниматься здесь чем-либо еще затруднительно.

Они выпили вместе кофе в знакомом ей заведении на углу. Она сама предложила.

— Однако! Вы правда не против? А я гадал, откажетесь вы или нет, если я предложу. — Кроме кофе он заказал яйцо-пашот на тосте и тушеную фасоль. — Эта фасоль — лучшее, что было в армии, — пояснил он. — Дома мы ее никогда не готовили. Впрочем, я проводил там не так много времени.

— То есть как это?

— Ну, с семи лет учился в закрытых школах, а потом война и армия — сами понимаете. А когда Чарльз, мой старший брат, погиб, маме стало трудно постоянно видеть меня рядом — она говорила, что слишком уж я напоминаю его, а ведь забавно, — добавил он так, будто только что об этом подумал, — потому что я никогда ничуть не походил на него.

— Какой он был?

— Невероятно умный, симпатичный, здорово умел разговаривать с девушками и так далее.

А потом, посмотрев на нее и словно заранее угадав, о чем она собиралась спросить, продолжил:

— Нет. Собственно говоря, он скорее презирал меня. Хорошо бы, — торопливо добавил он, — чтобы вы рассказали мне немного о себе.

— Что бы вам хотелось узнать?

— О, что угодно! Я бы хотел знать о вас все.

И она рассказала о своей семье и о том, как в войну они жили в Хоум-Плейс.

— Надо же, звучит здорово! — воскликнул он. — Продолжайте.

Она рассказала ему о том, как ее мать умирала от рака и как несчастен был ее отец, и увидела, что его чуть выпученные глаза увлажнились. «Господи», — пробормотал он. Рассказала про Саймона, который теперь учился в Оксфорде, и Уиллса, только поступившего в школу, потом про то, как ей живется в одной квартире с Клэри. Удивительно, как много она ему наговорила, думала она потом, но он оказался таким внимательным слушателем, что выговариваться ему оказалось приятно. В конце концов оба заметили, что официантка недвусмысленно дает им понять, что пора уходить или делать новый заказ, Полли сказала об этом ему, и он ответил: