Элизабет Говард - Исход

Они вечно меняли отделку своей квартиры, на время работы переселяясь в «Кларидж» и ухитряясь почти все списать в расход.

— Нет у меня ничего белого, — сказала она. И сдалась. Она пришла в платье цвета потемневшей лимонной цедры, которое впервые надела на День победы в Европе и ужин с папой, но на этот раз оно выглядело по-другому, так как она дополнила его ожерельем-ошейником из крупных, переливчато-синих стразов — папа купил его для нее в «Камео-Корнер». В таком виде она и очутилась в одном из «мьюзов» Белгравии — перестроенных под квартиры с гаражами старинных конюшен (этот представлял собой, по сути дела, два «мьюза», объединенных вместе): теперь он выглядел симфонией в голубых и коричневых тонах, табачный цвет стен сочетался с ковром оттенка цветов горечавки «а-ля Бакст», как выразился Каспар; из тридцати или сорока гостей она знала в лицо лишь нескольких. По условиям сделки ей полагалось обносить присутствующих блюдами с канапе, заказанными в банкетной компании «Серси», а для шампанского наняли официанта. Джервас и Каспар представляли ее как «нашу дивную Полли, которая присматривает за нами в магазине». По-видимому, это отбивало у гостей охоту пускаться в разговоры с ней: если к ней и обращались с вопросами, то лишь того рода, до которых снисходят монархи и в которых существуют любезность и равнодушие. Как обычно, ее одолевала скука — намного сильнее, чем в любое другое время, не на вечеринке. Она разгуливала по комнате с подносом уже почти час, и улыбки, с которыми от нее отмахивалась компания, больше не желающая угощаться, становились все раздражительнее. Только она поставила поднос и решила дождаться официанта, чтобы взять у него бокал шампанского, как одна из пожилых дам с волосами впросинь и разодетая в крепдешин, похлопала ее по обнаженной руке.

— А я вас знаю — Гермиона Небворт сказала мне, кто вы. Скажите, вы не согласитесь сжалиться над моим племянником? Он вон там. Прискорбно застенчив и ни с кем не знаком.

Не дожидаясь ответа, она взяла Полли за руку и увлекла ее в дальний угол комнаты, где какой-то мужчина стоял у подоконника, превращенного в банкетку, вцепившись в свой бокал и глядя в пол.

— Джералд! Полли Казалет, которая работает у Каспара, пришла поговорить с тобой. Будь любезен отвечать ей. — И она удалилась.

Они взглянули друг на друга, и румянец залил его лицо, вспыхнув на скулах и перекинувшись на лоб, — впрочем, она подумала, что ему наверняка страшно жарко тут в древнем твидовом пиджаке. Впоследствии она пыталась припомнить, каким было ее первое впечатление о нем, но в памяти возникало лишь размытое видение не слишком высокой, скорее, квадратной фигуры, светлые волосы, очень прямые и тонкие, широкий рот с приподнятыми уголками (вообще-то, его она заметила первым делом, потому что Арчи однажды сказал, что это признак наличия у человека чувства юмора, но проверить его теорию ей до сих пор не доводилось — не попадалось людей с таким ртом). Глаза были чуть выпученными, как у дружелюбного лягушонка.

— Вы знаете здесь кого-нибудь?

— Только мою тетушку. И то вряд ли знаю. Тетушки — они ведь элемент ландшафта, верно? — И тут ему стало неловко за свою говорливость, в глазах отразилась паника.

Подошел официант и подал Полли бокал.

— Мне следовало самому принести вам, — пробормотал ее собеседник и снова покраснел. — Не хотите присесть?

— Пожалуй. — Она с облегчением опустилась на подоконник.

Позднее, вспоминая свое отчетливое сочувствие, она невольно удивлялась. Полли предложила ему сесть рядом, что он и сделал — уселся чуть поодаль и посмотрел на разделяющее их расстояние так, будто пытался измерить его. Мало-помалу она вытягивала из него сведения: служил в армии, а до этого жил в провинции вместе с родными, единственная сестра замужем, недавно его послали в Лондон — якобы изучать право, учиться на юридическом и готовиться к адвокатуре. Эта перспектива его, похоже, не воодушевляла. Он подыскал себе жилье — в Пимлико. На ее вопрос, какое оно, он ответил, что ужасно маленькое. Таким тоном, будто это было его главное достоинство. Между вопросами и ответами — из них и состояла эта беседа — он не сводил с нее глаз, а когда увидел, что она заметила это, отвел взгляд.

Наконец к ним вернулась его тетушка и сообщила, что им пора, иначе они опоздают на ужин с Лейтонами.

— Боюсь, придется мне вас разлучить. Ты спросил у мисс Казалет совета насчет своей квартиры? Он купил совершенно ужасную конурку — я уже рассказала про нее Каспару, и если вам удастся сделать из нее что-нибудь, сказала я ему, вы гений.