Мастер Чэнь - Магазин путешествий Мастера Чэня

Вот тут интересная история. Вообще-то он говорит, что из Чикаго. Но потом выясняется, что привезла его туда юношей сицилийская родня. А еще потом – что и сицилийцы ему не родные, они его усыновили. «Моя семья из Бомбея», – признается наконец Фил.

Так это что – он, собственно, индиец? Но даже и это еще не факт. Бомбей – место непростое. Там еще живут багдадские евреи с их тысячелетней историей. И парси-огнепоклонники (настоящие), с историей в пару тысяч лет, числом тысяч в триста человек.

Политологическая модель эта пара потому, что мои соседи – какая-то карикатура на американское общество, напрочь расколовшееся на две части. Карл – это классический республиканец, и хотя мы с ним друзья, не надо думать, что с Карлом можно шутить. Легко себе представить, что в каких-то крайних ситуациях это человек очень жесткий. Но – только в крайних. А так Карл – это король, щедрый и милостивый, послушайте его голос, последите за его руками, когда он сидит уже после заката у того же бассейна в окружении прочих жильцов нашего дома, в час для третьего-четвертого виски.

А Фил – это, конечно, не король, а джокер, и он бесспорный и типичный демократ. Демократы там, в Америке, по большей части вот такие. И понятно, что Фил о Карле подчеркнуто говорит только хорошее, а Карл о Филе – ничего. Ну, то есть когда как-то я упомянул его, Карл сказал басом: о, Фил… Потряс большой щетинистой головой, сдерживая смех. И все.

Нет, не все: вместе, разговаривающими их никто не видел, хотя живут в одном доме.

После того, что было с Матильдой, я пришел – уже после отъезда Маши – к Карлу. Идти к Филу у меня и в мыслях не было.

Я думал, что просто пощекочу Карлу нервы.

– Тебе скоро уезжать. И раз так, позволь мне, мой друг, в этой истории покопаться, – сказал Карл неожиданно серьезно. – Потому что мне только что рассказали про точно такой случай. Ну, я просто поинтересуюсь, так? Дай мне несколько дней и позвони.

И мы выпили немножко виски.

А было с Матильдой вот что.

Она молчала, отключенная за плохое поведение. Машина летела, не касаясь земли, от моря по главному шоссе страны на юг, к Куала-Лумпуру.

Это невероятный город. Десятирядные дороги, петли эстакад в три этажа, никаких прямых улиц или простых поворотов – сверху, с какого-нибудь небоскреба, дороги Куала-Лумпура напоминают несколько десятков пучков кабеля, разбросанных на полу свихнувшимся системным администратором. В этом городе ездят или по наитию, или ориентируясь по уходящим в небо громадным башням. Но я безо всякого наития знал, что в конце рабочего дня на въезде в городскую черту меня ждет пробка минут этак на двадцать. Знала это и Алиса, большой друг всех автомобильных навигаторов.

– Мы же за нее заплатили, за эту Матильду, – сказала мне она. – Пусть поработает. Навигаторы, вообще-то, умеют еще и объезжать пробки. Мы уже не слушаем музыку. Я включу?

Маша из Севастополя тихо спала на зад-нем сиденье. Хотя вряд ли она бы воспрепятствовала альянсу Алисы и Матильды.

– СОБЛЮДАЙТЕ СКОРОСТНОЙ РЕЖИМ, СНИЗЬТЕ СКОРОСТЬ.

– Заткнись, мразь. Дорогу давай показывай.

Справа замелькали ровные черные ряды масличных пальм, на которые ложилось нижним краем отяжелевшее апельсиновое солнце. Будет вечер; но до дома не так уж далеко.

– Смотри, смотри. Вот оно, – сказала Алиса. – Матильда говорит нам – через три километра влево.

– Что? Со скоростной дороги – влево? Куда влево? Пошли ее вон.

– А вот эти красные оттенки шоссе на экране видишь? А там, куда она нас зовет, дорога зеленая. Ну, один разик послушай двух женщин, меня и Матильду, хорошо?

– ЧЕРЕЗ ТЫСЯЧУ МЕТРОВ ПОВЕРНИТЕ ВЛЕВО.

– Да удавись, проклятая. Поверну.

Я повернул – к собственному изумлению, на какую-то сельскую дорогу. Хорошую, без ям (в Малайзии дороги по большей части хорошие). Пустую.

– Вот посмотри, видишь – ни одной машины на дороге. Давай, Матильдочка, давай, покажи ему, что умеешь.

Скоростное шоссе давно осталось справа. Матильда выдавала свою ползучую зеленую стрелу по очень странным местам. Вокруг нас начали вырисовываться холмы, да что там – горы. Солнце начало перемещаться куда-то назад и мелькать за сплошным непроглядным лесом на горах – мы что, едем на запад? Зачем? Я мучительно искал глазами первые многоэтажные дома на горизонте – на шоссе они уже бы появились.

– ЧЕРЕЗ ТЫСЯЧУ МЕТРОВ ПОВЕРНИТЕ ВПРАВО. ПОВЕРНИ-ИТЕ ВПРАВО ЧЕРЕЗ ТЫСЯЧУ МЕТРОВ.

Я мог бы заметить, что Матильда начинает говорить как-то не так, как раньше. Но меня в тот момент интересовало другое.