Мастер Чэнь - Магазин путешествий Мастера Чэня

– А как ты в прошлый раз без навигатора у развилки на Телук Интане стоял и решал, куда поворачивать, помнишь? Говорил: не может быть, на бензоколонке пойду спрошу у местного жителя…

– ЧЕРЕЗ ДВЕСТИ МЕТРОВ ПОВЕРНИТЕ НАЛЕВО. ТЕПЕРЬ ПОВЕРНИТЕ НАЛЕВО.

– Убью гадину. За Бетховена. За Бидор и Телук Интан. Так, вот ты – как эту дрянь зовут?

– Матильда, – уверенно сказала Алиса. – Это не оно, а она. Не обижай женщину, еще пригодится.

– Да кто такая эта Матильда – и кто Бетховен? Маша, давайте вдвоем голосовать против Алиски: я за то, чтобы Матильду заткнуть тотально. Не нужны мне в этой стране навигаторы.

– Ребята, этого не может быть. Вы живете в раю. Вот так растут кокосы?

Да, они растут так; в кокосовой роще нет подлеска, пугает эта пустота, зыбкий, уходящий за грань зрения сероватый полумрак между рядов из сотен изогнутых стволов, под тускло-зеленой крышей. Там какая-то тайна, загадка, которую не решить никогда.

Маша – она из Севастополя, очень и совсем из Севастополя, и она впервые за долгие месяцы вырвалась в рай, сама этому не верит: ведь Маша вместе со всем прекрасным Крымом находится под санкциями, хотя к Маше они относятся особо. С другой стороны, какие санкции в этой части света? И вот друзья аккуратно заманивают меня в посольство на улице Ампанг и еще аккуратнее намекают: ты же сейчас отдыхаешь, как насчет того, чтобы хорошего человека, нашу звезду, покатать по городу, покормить, да вообще-то и свозить на море? Она тут провела три дня на конференции, Куала-Лумпур видела из окна машины, про море и говорить нечего. А мы бы с радостью, да ведь все работаем…

Ребята, да это же полный восторг. Катать Машу? Водить по городу человека с круглыми глазами и слушать всяческое «а можно попробовать все эти фрукты сразу?», «ой, фонарики, какие фонарики у китайцев!».

Так и было. Мы с Алисой взяли Машу из Севастополя, всю, с официальной (пока) прической, одной сумкой и припасенным там купальником, и повезли на море. Самим туда хотелось, в конце концов – недели две на нем не были. И получили полный комплект удовольствий. Маша не очень верила сначала, что все это происходит с ней; она считала, что Малайзия – это такая декорация рая, который на самом деле она не видит, потому что он ей снится.

Но тут наша машина под металлические реплики Матильды въехала в порт Лумут, базу малайзийского военного флота. И с Машей что-то произошло.

Она увидела ровные ряды многоэтажных домов для моряков на берегу, вдохнула душный, мокрый и соленый воздух, увидела качающуюся щетину мачт у яхт-клуба. И начала незаметно кивать сама себе: вот тут все понятно, правильно, знакомо. Ожила, заулыбалась, поверила, что не спит.

Машина с затаившейся в ней в ожидании дальнейших очень серьезных событий Матильдой осталась на берегу, нас повезли на катере на остров Пангкор Лаут. И Маша из Севастополя увидела саму по себе базу ВМФ – причал. Но не простой, а громадный, высотой с трех– этажный дом, на километр уходящий в море, заканчивающийся доками, подъемными кранами… город на сваях среди волн. Маша отнеслась к нему с должным уважением, она бы повернула туда катер, если бы могла.

А на острове она получила наконец море. Пусть непривычно теплое, никаких пупырышек на коже, когда туда входишь – нежное; но море же, настоящее (да-да, как в рекламе – с наклонными пальмами у песка). Маша под этими пальмами сидела вчера, сидела сегодня, пока не закрывался пляж, спала под шум волн, ела, впервые в жизни попробовала сок кокоса.

А потом увидела прямо там, на пляже, маленький бетонный обелиск с портретом. Портретом уверенного в себе молодого человека с типично британской упрямой челюстью, с авиационными крылышками и двумя рядами орденских планок на груди. И прочитала, с моей помощью: здесь, в Изумрудной бухте, Ф. Спенсер Чапмэн после нескольких месяцев перехода через джунгли в костюме китайского крестьянина в полночь выплыл на 50 метров от берега, где его взяла на борт британская подводная лодка из Коломбо, далеко за горизонтом. Японцы гонялись за ней весь путь через океан. Осенью того же 1945 года полковник Чапмэн принимал капитуляцию японских частей на другой стороне Малаккского полуострова – в Куантане.

Машу эта история чем-то зацепила. Она долго шевелила губами, вспоминая, видимо, и Севастополь тоже, с его английским военным кладбищем. Потом повернулась ко мне, с сияющими глазами, и изрекла пророчество:

– А ведь вы напишете об этом парне отличную книгу, да-да, вот.