Мастер Чэнь - Магазин путешествий Мастера Чэня

И вот что произошло. Фил, оказывается, на мое место влетал изящно, с разгона, с резким торможением. Делал так несколько раз, к ужасу охраны, которая иногда обходит у нас и подземелья. А потом…

А потом он с разгона влетел, ускоряясь, в бетонную сваю, одну из тех, на которых держится дом. Удар слышали на нескольких этажах. Перелом шейных позвонков, смерть мгновенная.

– Мне очень жаль, – снова сказал Карл.

Он, конечно, тоже хорошо понял, что на самом деле произошло.

Когда ты за рулем, то страха нет. Он приходит потом. В моем случае – на следующий вечер после общения с Матильдой, когда мы втроем сидели на балконе (справа мелькнул живой тогда еще Фил, махнув рукой), под нами Карла не было, поскольку садилось солнце, а он в это время идет в бассейн за мудростью и виски.

И вот мы сидели, перед нами были холмы Дамансара и апельсиновый закат за мелким черным кружевом громадного дерева, я рассказывал о том, что в прошлом году по этому дереву шлялись, как хотели, обезьяны, маршировали также по самому краю крыши. А это, вообще-то, жуткая зараза, они знают, когда в комнате никого нет, открывают руками замки на балконе и лезут внутрь, расшвыривая там все и разыскивая еду.

– Они украли мое печенье! – в изумлении пожаловался как-то нам с Алисой Карл. – Отвинтили крышку! Что не сожрали, крошками разбросали по полу!

А в этом году охрана сообщила нам, что угроза почему-то отступила. Куда обезьяны ушли – неизвестно.

Но как раз в тот момент, когда мы это Маше рассказывали, я вдруг заметил, что ветки дерева-великана шевелятся как-то неправильно.

Вот когда наконец мне стало страшно – я вдруг вспомнил, что со мной и остальными могло произойти ровно сутки назад. Где оно сейчас, то, что давилось ненавистью в нашем навигаторе? Летает или ждет, прижимаясь к земле?

Я смотрел неотрывно на эту черную аппликацию на фоне заката, на эту ветку, на странный нарост на ней. И вот силуэт нароста начал меняться, из него вытянулась длинная, неправдоподобно длинная лапа, вот еще одна, обозначились круглая ушастая голова и закрученный бубликом хвост. Я не знаю, где летает сейчас злобный дух Матильды и куда отправилась душа Фила. Но думаю, что над холмами Дамансара теперь навсегда поселился вопль Маши из Севастополя:

– Ой, да вот же обезьянки! Смотрите!! Настоящие!!!

Я общался с ним ровно пятнадцать секунд: попросил зажигалку. И получил ее вместе с невнятной фразой о том, что – да, на этом острове зажигалка большая ценность.

А больше общения никакого не было, он к нему совершенно не стремился.

Этот человек вообще, кажется, не любил говорить. Разве что пару невнятных слов своей подруге, притом что ее ответные реплики были хоть как-то слышны. Возникало ощущение, что она с ним как-то общается, а он с ней нет, но обоих это вполне устраивает.

Подруга… непонятные слои краски на волосах, вроде годовых колец у дерева, но изначально все-таки брюнетка. Существо неясного возраста, расы и национальности. Но с такой задницей можно не заботиться о национальности или цвете волос и смело входить в море на радость пляжной публике, что она постоянно на моих глазах и делала.

А этот человек, давший мне зажигалку… очень черные и очень брежневские брови. Бесформенный гриб камуфляжной шляпы на голове, всегда, днем и вечером. Потерявшая цвет клетчатая рубашка, частично скрывающая громадную гору тела: сто восемьдесят кило, или все-таки меньше?

Остальное – довольно плохо ходящие ноги (он по большей части сидел), почти всегда книга в руках, хотя изредка, по вечерам, ее сменял смартфон, подсвечивающий голубизной его ухмылку. Так он и оставался в неподвижности на веранде своего домика или у моря, и все эти несколько дней на острове мне казалось, что в какой-то прошлой жизни я его… знал, встречал или просто видел.

– Да еще бы тебе его не знать, – сказал мне уже в Бангкоке местный житель Евгений. – И кто же его не знает. Если бы ты мне сказал, что поедешь на Вай, я бы тебе сразу сообщил, с кем будешь соседствовать.

Последовала недоуменная (с моей стороны) пауза, после которой Евгений уточнил:

– Да-да, он там всегда сидит. Круглый год. Да, и в сезон дождей тоже. А ты представь себе – куда ему еще плыть или лететь, чего он еще в этом мире не видел?

Вообще-то Тимур Камалов приехал на остров умирать. Мало кто знал, что он, знаменитый своим громадным весом (и еще неизменной вежливостью к тем просителям, которые до него все-таки добирались), был несчастнейшим человеком на свете. Перечислять чужие диагнозы – скучное дело, но даже и сам по себе его вес не давал ему нормально передвигаться или, скажем, садиться. Он, среди прочего, никогда не ездил в каком-нибудь бронированном «Бентли» или «Майбахе», а только в микроавтобусе, из которого мог выходить без того, чтобы с кряхтеньем сгибаться или разгибаться и подвергать суставы невыносимой нагрузке.