Януш Гловацкий - Польский рассказ

— Долго мы будем здесь торчать, Беер? — спросил он со злостью.

Никто не ответил. Тогда Кароль решился первый: он перемахнул тротуар, припал к стволу тополя и с минуту смотрел туда, откуда летели пули. Потом, пригнувшись, не оглядываясь, побежал за женщинами.

— Ушел, — сказал Испанец без всякого удивления.

— Ушел, — сухо подтвердил Беер.

Рыжий Альфред многозначительно усмехнулся и покивал головой:

— Далеко не убежит.

Испанец не отрывал взгляда от удаляющегося Кароля, похоже, что ему хотелось побежать за ним. Но он не двинулся с места, перевел взгляд на лицо Альфреда, потом на Беера и неуверенно произнес:

— Беер, а может, как раз он-то и прав?

— Глупый вопрос, — ответил Беер.

Рыжий Альфред пожал плечами:

— Тебе что, Беер, страшно охота лезть под пули, защищая не свое дело? Мы должны идти на восток, далеко на восток…

Он смотрел выжидающе, и это больше всего раздражало Беера. Что он мог им сказать? Нет, Кароль наверняка не прав, в этом Беер был вполне уверен. Но Рыжий Альфред имеет в виду нечто иное, чем Кароль. Идти на восток? Не раз уж он слышал, как их называли изменниками нации. Юно напоследок сказал ему: «Вам дела нет до этой страны, для вас важны только ваши убеждения…» Юно! Но эти парни, перебегающие от ворот к воротам, прячущиеся в углублениях стен, стреляющие, падающие от пуль тех, кто идет на них в мундирах цвета «фельдграу», со свастикой… Разве они всего лишь выполняют приказ? Он молчал, глядя на улицу. Стена мешала ему — он высунулся на тротуар. Испанец схватил его за локоть и потянул обратно.

— Ну, что скажешь, Беер?

— Ступай за ним. — И он кивнул туда, куда ушел Кароль. — И ты, Альфред, иди за ним. Только дураки лезут в огонь, защищая не свое дело, а вы же не дураки?

Испанец яростно сплюнул.

Беер пожал плечами и снова высунулся на тротуар. Из-за выступа тюремной стены медленно, лязгая, выполз второй танк. Он стал по другую сторону мостовой и с коротким промежутком дал два выстрела. Снаряды попали в одиночный, несколько выступающий трехэтажный дом, где раньше, как догадался Беер, находился пулемет. Дальше, в глубине улицы, Беер видел немецкий танк — двигаясь в их направлении, он ломал деревья на тротуаре.

За «виккерсами» шли несколько пехотинцев. Не зная, что им делать, они беспомощно топтались на месте. Рыжий Альфред исходил злостью: «Как телята, разрази их бог, чистые телята…» Но вот один из них вскинул винтовку и беззвучно повалился на мостовую. Секундой позже за танками, в нескольких метрах от них, разорвался снаряд. Взрывная волна отбросила Беера в тюремные ворота. Солдаты разбежались, на мостовой остались лишь двое. Один из них катался с боку на бок и, хрипя, что-то выкрикивал. Слов Бееру не удалось расслышать, до него доносился лишь хрип, приглушенный остервенелым треском пулемета, очищающего улицу за танками.

Два солдата протиснулись вдоль стены к воротам и вбежали туда, потные, запыхавшиеся. Они были явно растеряны, с минуту молча смотрели на заключенных и наконец, придя в себя, сняли каски и рукавами вытерли пот с лица.

— Жарко вдруг стало, — сказал старший из них, как будто речь шла о погоде, — давно к этому шло. Вот огребут ужо по задней части, закаются навек…

Беер смущенно усмехнулся:

— Думаете продержаться здесь до вечера?

— Коли надо будет…

И вдруг солдат задумался:

— А пес его знает, что до вечера будет. А вы? Убрались бы лучше отсюда, пока можно… Пули ведь не разбирают.

— Винтовки для нас найдутся? — нетерпеливо спросил Рыжий Альфред.

Солдат внимательно вгляделся в него, дотронулся до рукава его тюремной куртки.

— Мундир у тебя есть, отчизна дала… А винтовки… Вон тебе винтовка, бери… — Он кивком головы указал на солдат, лежащих на мостовой за танками, и саркастически рассмеялся: — Бери, если жизнь недорога.

Другой солдат коснулся локтя Испанца:

— Сразу видно, парень свой в доску — огонь, что на голове, что в голове…

Они подняли пулемет и пошли внутрь тюрьмы. Альфред после минутного колебания отправился за ними. «Покажу им, где поставить…» Беер смотрел на умирающего солдата. Тот лежал без движения у тротуара напротив и уже не стонал, хотя, видимо, был еще жив. Беер выждал, когда огонь ослабнет, потом перепрыгнул тротуар и на миг припал к стволу тополя. Испанец что-то говорил ему, но Беер уже не слышал. «Виккерсы» снова стреляли в глубину улицы, в танк, который медленно выползал на середину мостовой, готовясь к бою. Беер перебежал к убитому и лег рядом с ним. Рука убитого крепко стиснула винтовку, и оторвать ее было трудно. Пришлось встать на колени и поочередно разжать все пальцы. «Виккерс», выстрелив, подался назад. Беер был уже под его прикрытием. Только теперь он осознал, что его появление на улице усилило пулеметный огонь.