Януш Гловацкий - Польский рассказ

Полицейские доселе стоявшие на невидимом Бееру тротуаре у стены, перешли на другую сторону улицы и направили винтовки в окна. Беер оттолкнул Кароля и сам отпрянул в сторону. Но пули прошли верхом, над крышей тюрьмы. Кароль подскочил к решетке и стал трясти ее, шипя от ярости:

— Когда-нибудь… когда-нибудь за это…

— Только вот нас тогда уже не будет, — сказал Беер. — А в тебе, Кароль… — Он поколебался, но все же досказал: — …в тебе столько ненависти, что скоро ты и самого себя возненавидишь… Одумайся.

Камера Испанца подавала сигналы. Беер постучал, что слушает. «Рыжий отпер дверь. Все надзиратели смылись. Если Аль найдет ключи, успеем выйти. Иду за ним».

Вслушиваясь в стук, Беер затаил дыхание и вглядывался в стену чуть не до боли в глазах. Только теперь он перевел дух и, повалившись на нары, закрыл глаза. На миг напряжение покинуло его, он почувствовал себя усталым и очень спокойным. За долгие годы он привык к медленному течению лишенного событий времени… Это утро напоминало взрыв — оно оглушило его.

Рыжий Альфред долго не возвращался. Беер смотрел из-под опущенных век на присевшего у двери Кароля. Время застыло в его неподвижной фигуре — весь он был тяжелой горестной глыбой ожидания. А снаружи было другое время: оно стремительно неслось и бурлило пулеметными очередями где-то на окраине и приглушенными расстоянием взрывами тяжелых снарядов.

С той минуты, когда Кароль услышал шаги Испанца в коридоре, время стронулось с места. Беер вскочил с нар и в последний раз подошел к окну: улица была пуста.

— Беер, — сказал запыхавшийся Испанец, — наши оставляют город.

— Где Рыжий?

— На втором этаже.

Он сунул Каролю связку ключей.

— Правое крыло.

Кароль побежал, клацая деревяшками по бетону. Испанец торопливо отпирал камеру за камерой. Беер вырвал у него половину ключей и принялся отпирать двери по другую сторону коридора. Заключенные выходили из камер ошеломленные, крутились по коридору, не зная, куда податься. Они еще не ощутили себя на свободе. Беер кричал:

— Вниз! Быстрей спускайтесь, немцы уже в городе, только стадом не идите, соберетесь по дороге…

Узники трясущимися руками снимали колодки, отшвыривали их и, толкаясь, бежали к лестнице. Те, со второго этажа, которых успел выпустить Альфред, уже сумели высадить дверь караульной будки возле въездных ворот. Рыжий подгонял их, ожидая Испанца и Беера. Но те долго не спускались. Уже прошли заключенные из правого крыла. Появился Кароль. «Где они, дьявол бы их подрал?» — кипел он.

Рыжий Альфред послал Кароля наверх, и тот нашел их в левом крыле — Беера на втором этаже, испанца на третьем. «Оставили все ключи на досках, гады, фашистам хотели помочь!» — рычал Испанец, освобождая из камеры двух женщин в арестантских полосатых халатах.

Женщины, так же как и заключенные из крыла Беера, не знали, что им делать. Кароль легонько подталкивал их к выходу. В его движениях и в голосе была какая-то ласковая нежность. Он разглядывал тех, что помоложе, и был счастлив, когда удавалось коснуться их волос. Проходившая мимо женщина ответила ему улыбкой. Он пошел за нею. Испанец, подгонявший последнюю тройку женщин, спотыкался и бранился.

Рыжий Альфред выходил из себя. В глубине улицы он видел пробегающих солдат — они отступали к тюрьме. Пули немцев пролетали с тонким визгом и глохли в ветвях деревьев, стоящих ровными рядами вдоль тротуаров. Когда нахлынула новая волна заключенных, Альфред занялся ими: выпускал по одному, по двое и напоминал:

— Держись стены, бегом…

А потом:

— Да пригнись ты, холера, коли жизнь дорога!

Беер остановился возле него и спросил:

— Как ты это сделал?

— Останься, Беер, пойдем вместе, — ответил тот, не глядя на него.

Заключенные поспешно ныряли в улицу. Лица у них были застывшие от волнения, как будто даже торжественные. Некоторые на миг останавливались: то ли солнце их ослепляло, то ли они настороженно ждали привычного «стой!».

На противоположной стороне улицы остановился танк. Беер, вглядевшись в машину, сказал:

— У нас есть танки. Не так уж плохо, Рыжий…

— «Виккерс», — установил Альфред и, выталкивая очередную заключенную на улицу, повернул голову. — У республиканцев были такие — не помогло. У тех они лучше, Беер.

Танк стрелял в глубину улицы по невидимой цели и после каждого выстрела подавался на метр-другой назад. Пришли Кароль и Испанец — теперь они вместе насильно выталкивали женщин из ворот: те боялись выстрелов. Когда последние заключенные покинули тюрьму, Беер почувствовал себя в пустоте. Кароль беспомощно смотрел на него, как будто спрашивал: что же теперь делать? Но пока никто не мог ему ответить. Кароль поочередно обвел взглядом их лица. Испанец как-то горестно и с упреком посматривал на ствол «виккерса», еще дымящийся после выстрела. Рыжий напряженно раздумывал над чем-то и казался слепым. Тогда Кароль обернулся и стал смотреть на женщин, мелькающих между деревьями и у стен домов. Оттуда донесся крик, неожиданный, высокий, и оборвался….