Фатима Мирза - Место для нас

– Я прошу у тебя об одолжении.

Сиима смотрит на нее.

– Пожалуйста, не говори Амире, откуда ты узнала. Мой сын вспыльчив, и эти несколько лет нелегко нам дались. Он только недавно стал понимать, что нужно ответственно относиться к занятиям. Боюсь, если он подумает, что именно мы велели ей прекратить все это, восстанет против нас и не поверит, что Амира в самом деле захочет порвать отношения. Он попытается вернуть ее. Он может быть таким упрямым.

Сиима явно ужаснулась при мысли о том, что он может попытаться завоевать Амиру, что эти двое забудут о приличиях и будут продолжать свои ребячества, пока они не погубят обоих.

– Понимаю. У меня не будет проблем с Амирой, если она узнает, как мы рассержены. Мы никогда не сомневались в наших детях. Всегда им доверяли. Теперь мы все знаем.

– Все будет хорошо. Они вынесут из этого урок.

– Да, – соглашается Сиима.

Следует долгое молчание, и ни одной не хочется подыскивать более легкую тему для разговора.

– Если наши дочери поступают так, – говорит Лейла, поднимаясь и ставя чашку с недопитым чаем на стол, – какие надежды останутся у нас на сыновей?

У Лейлы никак не шли из головы слова, мимоходом сказанные Хадией: «Ты понятия не имеешь, что он делает и что скрывает». Слова возвращались к ней, когда она собирала баклажаны, резала лук и наблюдала, как они румянятся в горячем масле. Где ее сын прячет то, что хочет сохранить в тайне? Она вспомнила тот день рождения много лет назад. Ящик с замком. Она шесть раз проверяла, не оставил ли он ящик незапертым, когда уходил. На седьмой попытке, увидев, что крышка приоткрыта, а на ящик беспорядочно навалены одеяла, она почувствовала азарт и страстное любопытство. Она имеет право знать. Она его мать.

Когда она просмотрела дневники и фотографии, письма и безделушки, ей стало плохо. Билеты на концерты, о которых он никогда им не рассказывал. Неоновые браслеты – пропуски в места, которые она даже представлять не хотела. Лейла мельком просмотрела дневники Амара, но почти не разобрала почерк. Каждое расшифрованное предложение могло нанести удар ее представлениям о том, кем был ее сын, и несло с собой угрозу новых секретов. И не важно, что она его мать. То, что она узнала о нем, было всего лишь проблеском, подобным лучу маяка, который освещает лишь маленький клочок бушующего моря; остальное тонуло в непроглядной тьме.

Хадия и Худа – дочери своего отца. Они пытались произвести впечатление только на отца и искали только его одобрения. Если он шутил или даже только намекал на шутку, они смеялись. Она знала это с тех пор, как они были маленькими девочками, которые за ужином поглядывали на него, пытаясь понять, не опасно ли сейчас сказать что‐нибудь. Знала по тому, каким восторгом блестели их глаза, когда он позволял им взобраться ему на спину. Он мог мгновенно преобразиться из товарища по играм в родителя, тогда как Лейла была обречена на одну роль и даже в этой роли имела не так уж много власти.

Амар принадлежал ей. Всегда принадлежал. Иногда она даже думала, что они с Амаром похожи на друзей, когда обходили продуктовый магазин, советуясь друг с другом, прежде чем выбрать сироп или чипсы, или когда он бросал ей фрукты, говоря: «Ты можешь их поймать, ты можешь», и она колебалась, но когда у нее получалось, он аплодировал. Амар спрашивал, как прошел ее день, – почти никто этого не делал. Она не могла отрицать, что какой‐то частью сознания не придавала особого значения содержимому ящика и связанному с ним греху, а обижалась больше из‐за того, что он скрывал от нее столь многое. Она чувствовала, что в своей обиде виновата сама. Если бы она не совала нос, куда не следовало, ничего бы не узнала и у нее было бы меньше причин для волнения.

В тот вечер они не сели ужинать всей семьей, и Лейла облегченно вздохнула. Амар отнес еду в спальню, где готовился к завтрашнему экзамену по химии. Лейла подождала, пока он уснет, прежде чем поговорить с Рафиком в янтарном свете их комнаты. Он провел рукой по одной стороне лица, взъерошив, а потом пригладив бровь, как делал всегда, сталкиваясь с серьезной проблемой и пытаясь придумать решение.

– Как далеко они зашли? – спросил он наконец.

– Неясно. У них есть снимки друг друга, сделанные в одних и тех же местах. Но ни одного, где они вместе. В его ящике полно писем от нее, она обещает стать его женой, но кроме описаний всего, что она чувствовала во время их встреч, нет прямых намеков, что они наделали.

– Она любит его?