Фатима Мирза - Место для нас

– В ком же еще? – бурчит Амар.

Кайл покачивает головой:

– Говорил я тебе, ничего в ней хорошего нет. Оставайся здесь.

Песня меняется. Люди из другой комнаты радостно вопят. Ритм барабаном отдается в его теле.

– Ладно, – соглашается Амар. – Попрошу Саймона. Он отходит, но Кайл хватает его за руку и удерживает.

– Саймон тоже не поможет тебе. Пойдем.

Они выходят в ночь. Зрение у Кайла как у оленя, и, может, потому Амар почти незамедлительно ему доверился. Кайл и Саймон были друзьями с детства, но последнее время отношения у них стали портиться. Кайл считал, что Саймон потерял всяческую осторожность, принимая и продавая «болеутоляющие». Саймон даже предложил снабжать Амара, но тот покачал головой. «Достаточно виски и травки, – сказал он. – Ничего более затейливого мне не нужно».

Амар садится в темно-синюю машину Кайла и говорит, куда ехать, а сам прислоняется тяжелой головой к стеклу.

– Послушай, я много лет любил Саймона как брата. Но он мне больше не нравится. Он всегда был кем‐то вроде дурачка. Ты не дурачок, Амар. Мы все это знаем. Но если порядочный парень слушает идиота, кто он сам в таком случае?

– Спасибо за комплимент, – мямлит Амар, читая названия улиц, пока не встречает знакомые.

Но что‐то в словах Кайла задевает его. Напоминает об изречении имама Али, которому научила его мать. О том, как важно выбирать правильных друзей, что именно друзья – самое истинное отражение твоего «я».

– Ясно, что ты ее любишь. И мне жаль, что у тебя разрывается сердце. Правда жаль. Но ты просто не можешь явиться в ее дом в такой час. Ты ее напугаешь. И может, не помнишь, что говорил мне недавно: ей нужен кто‐то более простой и прямой. И к тому же религиозный. Взгляни на своего старика. Сам говоришь, что тебе достаточно трудно порвать с семьей, а как ты собираешься с ней порвать, если свяжешься с такой девчонкой, как эта?

Они почти подъехали к ее дому. Он садится прямее, и ремень безопасности натягивается.

– Я согласился везти тебя сюда. Самое малое, что ты можешь сделать, – послушать меня, – продолжает Кайл.

– Я слушаю, – рявкает он. – Но не жду, что ты поймешь. Когда я с ней, кажется, что могу жить этой жизнью. Могу быть тем, кто я есть. Вроде как могу. А на самом деле нет. Мне безразлично все это.

Амар не ждет понимания от Кайла. Потому что сам не совсем понимает. Знает только, что, будь он с ней, сумел бы стать мусульманином. Мог бы постараться сделать все, мог бы набраться опыта, если это слово – «опыт» – означает попытки, провалы и решимость попытаться снова. Иногда он подозревал, что борется не столько с ней, сколько с тем, что будет представлять его жизнь с ней: респектабельность. Невестка, на которую его родители станут смотреть, сияя от счастья. Конечно, сейчас ему сложно оставаться с родителями с глазу на глаз, но с Амирой у него есть возможность превратиться в истинно верующего: он обзаведется детьми и будет возить их в воскресную школу, еженедельно ходить в мечеть, показываться на мероприятиях общины, раскатывать молитвенные коврики, никогда не набивать холодильник пивом. Будь она той, с кем он станет просыпаться по утрам, он сделал бы все на свете. И тогда рано или поздно отец начал бы его уважать. Он чувствовал себя дамбой, которую вот-вот прорвет, и хотел, чтобы Амира, что, возможно, с его стороны нечестно, удерживала его от прорыва.

– Жвачка есть? – спрашивает он.

Кайл громко вздыхает, но бросает ему жестянку с мятными леденцами. Амар сыплет леденцы на ладонь, швыряет в рот и принимается грызть.

– Да посмотри на себя, – ворчит Кайл. – Она обязательно узнает. Сейчас час ночи, а у тебя глаза красные, ей-богу!

Он ежится при упоминании Бога. Ненавидит, когда он под кайфом или пьян и кто‐то при нем упоминает о религии. А сегодня восьмое число мухаррама – Амар хотел показать своей семье, что специально не идет с ними в мечеть, но сейчас он почти паникует, сознавая, что пьян в столь важную ночь. Он бросает в рот еще один леденец, давит зубами. Дышит в сложенную ковшиком ладонь и пытается определить, пахнет ли от него виски. Они подъезжают к ее кварталу, и он просит Кайла сбросить скорость.

– Твою мать! – восклицает Кайл. – Она живет здесь?

Амар угрюмо кивает. Кайл свистит.

– Ты не говорил, что твоя девушка – королева. Никогда не приводи сюда Саймона, – мрачно добавляет он.

Амар слишком нервничает, чтобы спросить почему.

На вечеринке Амар уже знал, что приедет сюда. Он наскоро написал Амире, сообщив, что, если понадобится, постучит в дверь ее дома. До утра проспит в ее заднем дворе. Станет швыряться камешками в прямоугольник ее окна, как любой дурак в любом дурацком фильме. Она должна поговорить с ним. Должна увидеться с ним, хотя бы еще раз. Умолял и клялся, что больше не побеспокоит ее, если она действительно этого захочетАмар выходит из машины, но, прежде чем закрыть дверь, Кайл просовывает голову в окно и говорит: