Эли Фрей - Дурные дороги

–…Попросить тебя передать мне кастрюлю.

– Держи.

Черт. Черт. Черт. Какая же я слабачка. Я так и не поняла, как же это произошло, я ведь хотела открыть правду. И вся напряглась. И сердце уже бешено стучало в горле. Я тряслась, вот-вот ― и сказала бы. Но какая-то часть меня, та, что я не могу контролировать, перехитрила меня и оказалась быстрее. Я упустила момент. Что мне помешало? Страх, что Руслан изобьет меня? Или я больше боялась того, что он узнает, что я не та, за кого себя выдаю? И разлюбит меня? Возненавидит? Да, я боялась именно этого. Что человек, которого я люблю, за одну секунду возненавидит меня. Наверное, это худшее, что может произойти.

Со мной никогда не случалось ничего подобного. Как поступают люди в таких ситуациях? Что нужно сделать? Какой выбор? Я так боялась… Предать Руслана, причинить новую боль. Но… я ведь уже его предала. А теперь ― лишь скрывала свое предательство. От этого осознания я почувствовала себя грязной. Можно ли вообще от такого отмыться?

За обедом мы смотрели «Бивис и Батхед» по MTV. Рыбные палочки получились обалденными, сочными, с хрустящей корочкой. Картофельное пюре жирное, на масле и на молоке, серия мультика, на удивление, не тупой, а ржачной. Может, вот он и пришел, подходящий момент, но уже совсем не осталось смелости. Да когда же он наступит?

Вечером на прогулке Руслан вдруг схватил меня, поднял воздух и закричал:

– Я люблю тебя, Дашка!

Трудно было бы придумать более подходящий момент… но мне так не хотелось убивать эту романтику, это искреннее счастье.

Ночью, когда мы отлипли друг от друга, откинулись на подушки и с наслаждением подставили потные горячие тела потокам ветра от люстры-вентилятора, я смотрела на свои трусы, зацепившиеся за лопасть и кружащиеся под потолком. Может, сейчас?..

Я ведь не могла полностью расслабиться. Всегда на нервах, всегда напряжена. Удовольствие от всего ― от еды, прогулок, объятий, поцелуев, ― могло быть больше, если бы не… если бы я так не выносила самой себе мозг. Мое существование сейчас ― это не жизнь. Я сидела на бомбе, которая вот-вот взорвется. Я дошла до предела.

Я больше не могла скрывать. Это нечестно. По отношению к Руслану и к себе самой. Это не жизнь, а фальшивка. И нечего ждать подходящего момента. Я должна показать ему то место. Место, где впервые услышала его голос.

Прошло две недели, вот-вот должны были вернуться родители Руслана. Мы собрали вещи и переехали к его бабушке, в Днице.

Бабушка Руслана оказалась самой милой в мире. Она не сказала ни слова против, когда мы заявились к ней и Руслан сообщил, что я поживу с ними какое-то время. Ее радость была искренней. Она призналась, что всегда мечтала о внучке. Я чуть не расплакалась, ведь у меня никогда не было бабушки. На завтрак мы ели землянику в молоке и оладьи, пышные и мягкие, будто облака. Ничего вкуснее я в жизни не пробовала.

Жить так было здорово, но вскоре я окончательно поняла, что вот он ― тот самый день. Я стояла у разбитого окна на чердаке в доме бабушки Руслана, погруженная в свои мысли и одиночество. I believe in miracles. I believe in a better world for me and you. [6] Текст песни «I Believe in Miracles» группы «Ramones». «Ramones» в наушниках пели о том, что где-то для нас с Русланом есть лучший мир. Пора. Дальше скрываться не имеет смысла. На душе было грязно и мерзко. Меня все сильнее тошнило от себя самой. Я решилась. Вечером мы с Русланом снова попытались догнать закат на мотоцикле. Только на этот раз я говорила, куда нам ехать.

– Останови! Останови, нам сюда, ― крикнула я, заметив впереди знакомый тоннель.

Я действительно набралась смелости покончить со всем сегодня. Все равно правда рано или поздно вылезет наружу, такие вещи невозможно похоронить. Я могла только отсрочить свою казнь, но не избежать ее. Мы слезли с мотоцикла. Руслан осмотрел тоннель.

– И зачем мы сюда приехали?

– Сейчас узнаешь, ― ответила я и не узнала свой голос ― безжизненный и бесцветный.

Я огляделась. Все напоминало о том дне . Я чувствовала здесь свой застывший страх, видела себя, ныряющую в воду, слышала лай собак и топот бонов. Их ненависть и желание убить незримо въелись в стены. Память и чувства застыли вместе с запахом хвои, плесени и мазута. Вокруг не было ни души. Идеальное место для преступления.

– Так что ты хотела мне показать? ― спросил Руслан.

Ручей… Такой родной, любимый. Он всегда принадлежал нам с Тотошкой, дико приводить сюда кого-то еще, даже Руслана. Это место ― только наше. Но выбора не было.