Роберто Савиано - Пираньи Неаполя

В комнате с планшетом был муж учительницы, он вечно сидел там перед телевизором, укрытый пледом. Даже летом. Ребята подходили к его креслу, показывали домашнюю работу по математике. Он доставал из кармана рубашки красную ручку и безжалостно исправлял их ошибки. Пробормотал в сторону Николаса что-то похожее на “добрый день”.

За кухонной дверью была лестница. Учительница молча указала наверх. Небольшой, ручной кладки проход связывал нижний этаж с верхним. Все просто: тот, кто не мог пройти к дону Витторио обычным путем, шел к учительнице. Дойдя до последней ступеньки, Николас несколько раз постучал по крышке люка. Услышав стук, дон Витторио лично наклонился, чтобы поднять крышку, его горло от напряжения издавало бульканье, шедшее откуда-то из груди. Николас волновался – дона Витторио он видел только на суде. Вблизи, однако, он не произвел на Николаса ожидаемого впечатления. Он казался старше и выглядел слабым. Дон Витторио впустил Николаса и с тем же бульканьем в горле закрыл люк. Не протянув руки, пошел вперед, указывая дорогу.

– Проходи, проходи… – только и сказал, входя в столовую, где стоял огромный стол из черного дерева, в нелепой геометрии которого потерялась вся мрачная элегантность и остался лишь броский и безвкусный предмет. Дон Витторио сел. За стеклами многочисленных шкафов теснилась керамика всех сортов. Должно быть, жена дона Витторио обожала фарфор Каподимонте, однако в доме не было никаких следов женского присутствия. Статуэтки дамы с собачкой, охотника, волынщика – классика знаменитой фабрики. Глаза Николаса бегали от одной стены к другой, он хотел запомнить все; он хотел увидеть, как живет Архангел, но то, что он видел, ему не нравилось. Он не понимал, что именно его смущало, однако в его представлении квартира босса должна выглядеть иначе. Что-то не то, не может босс отсиживаться в таком укрытии, столь обычном, заурядном. Телевизор с плоским экраном и двое в шортах цвета футбольной команды Неаполя – вот и все. Парочка не здоровалась с Николасом, ожидая сигнала дона Витторио, который, скрестив указательный и средний пальцы, помахал, будто отгоняя мух, – явный знак “убирайтесь”. Они ушли на кухню, и вскоре оттуда послышался квакающий голос известного комика – вероятно, там был еще один телевизор, – а затем смех.

– Раздевайся!

Вот голос человека, привыкшего повелевать.

– Раздевайся? То есть?

Недоумение отразилось и на лице Николаса. Такого он не ожидал. Сотню раз он представлял себе, как пройдет эта встреча, но ему и в голову не могло прийти, что придется раздеваться.

– Раздевайся, пацан, кто тебя знает. Откуда мне знать, что у тебя нет диктофона, жучков и подобной хрени…

– Дон Витто, чтоб мне сдохнуть, как вы можете так думать…

Он взял неверный тон. Босс есть босс, а ты должен знать пределы дозволенного. Дон Витторио громко, перекрывая комика и смех, чтобы услышали те двое на кухне, сказал:

– Мы закончили.

Не успели вернуться те двое в трусах от “Наполи”, как Николас начал снимать обувь.

– Нет, нет, хорошо, я раздеваюсь. Уже раздеваюсь.

Снял обувь, потом брюки, рубашку и остался в трусах.

– Все снимай, пацан, микрофон можно спрятать и в жопу.

Николас знал, что дело не в микрофонах. Перед Архангелом должен быть голый червяк, такова плата за свидание. Повернувшись задом, Николас, веселясь, показал, что ни микрофонов, ни камер у него нет, а есть самоирония – качество, которое боссы со временем неизбежно теряют. Дон Витторио знаком велел ему сесть, и Николас молча ткнул в себя пальцем, будто переспрашивая, можно ли сесть вот так, голым, на безупречно белые стулья. Босс кивнул.

– Посмотрим, умеешь ли ты вытирать жопу. Если оставишь дерьмо, значит, ты еще слишком мал и не умеешь пользоваться биде, мамочке приходится тебя подмывать.

Дон Витторио специально сел у стола, посадив Николаса напротив. Никаких намеков: выбери Николас место за столом справа от него, парень мог подумать бог знает что. Лучше друг перед другом, как на допросе. Он ничего не предложил Николасу: нельзя разделять трапезу с незнакомцем, даже кофе угощают только проверенного человека.

– Значит, ты и есть Мараджа?

– Николас Фьорилло…

– Вот именно, Мараджа… очень важно, как тебя называют. Кличка важнее имени. Слышал про Барделлино?

– Нет.

– Барделлино, настоящий бандит. Это он сколотил из простых пастухов серьезную организацию в Казал-ди-Принчипе.

Николас слушал, как благочестивый мессу.