Роберто Савиано - Пираньи Неаполя

– Это наше логово, парни. Здесь можно отрываться, курить, да мало ли что! Драго согласен. Копакабана ничего не знает. Это наше дело.

Николас считал, что с этого нужно начинать. С квартиры, с места, где можно встретиться всем вместе и спокойно поговорить. Это сплачивает.

– Отсюда и начнем, – так и сказал.

Бисквит был единственным, кто все это время молчал, уставясь на носки своих белейших, новых кроссовок “Адидас”, будто хотел разглядеть там какое-то пятно.

– Бисквит, ты что, не рад? – спросил Мараджа.

Тот медленно поднял голову:

– Можно тебя на минутку, Нико?

“Нико”, не “Мараджа”… И голову понурил.

Никто не обратил на них внимания. Остальные тем временем переместились в спальню, увлеченные исследованием этой машины времени.

Бисквит сразу спросил:

– Нико, ты уверен, что квартира предателя – это то, что нам нужно?

Мараджа подошел к нему почти вплотную и наступил своими кроссовками на кроссовки Бисквита.

– Подлец – он и есть подлец, кровь тут ни при чем. Понятно? И потом, отец Драго никого не заложил. Ладно, пошли. Все нормально, – спрыгнул с ног Бисквита и добавил: – Пора уходить.

Ключи были только у Николаса и у Драго. Кому нужно было попасть в квартиру, отправляли им сообщение: “Вы дома?” Логово должно стать началом всему, так считал Николас. Это был их собственный дом, мечта любого подростка. Место, куда можно принести заработанные деньги, спрятать их в укромном месте. Припрятать, вынуть, пересчитать. Накопить. Вот что главное. Мараджа был уверен: серьезные дела можно начинать, когда есть сбережения, когда есть единая команда и логово, общее для всех. Так рождается семья. Так сбывалась его мечта: банда, паранца.

– Сколотим свою банду. Зачем под кого-то прогибаться? Будем действовать сами.

Все молча слушали Николаса. Пытались понять, как это – действовать самостоятельно, не имея оружия, ни черта не имея. В том числе авторитета – об этом, без сомнения, свидетельсвовали их детские черты.

Их считали детьми, да, собственно, они ими и были. И, как все, кто только вступает в большую жизнь, они не боялись ничего. Взрослые для них – стариканы, покойники, хлам. Единственное их оружие – звериные инстинкты человеческих детенышей. Звереныши и есть – скалятся, рычат, лишь бы напугать!

Жестокость, только она заставит считаться с ними тех, кто действительно вызывает страх и уважение. Они ж дети, ну и пусть! Завоевать авторитет. Создать хаос и править в нем: безбашенные, отвязные, без четкой системы координат.

– Мы сможем, у нас есть это… и эти тоже есть.

Николас достал из кармана пистолет. Вот она, главная задача – раздобыть оружие, завоевать авторитет.

– Николас… – Агостино перебил его. Кто-то должен был это сделать. Николас ждал такого момента. Ждал, как поцелуя, которым Иуда указал на Христа. Кто-то должен взять на себя смелость выразить сомнения. Стать козлом отпущения, ведь ясно же, что выбора нет, ты не можешь всегда взвешивать: за или против. Группа должна дышать в такт, а ритм дыхания и потребность в кислороде задает он, Николас.

– …Нико, ты уверен, что мы сами без проблем сколотим банду? Чтоб мне сдохнуть, Нико, надо получить согласие. Вот именно, все думают, что у нас в Форчелле никого не осталось, но если мы сойдемся с Капеллони, начнем подручными. Каждый сможет заработать, а потом потихоньку займем свое место.

– Послушай, Спичка, такие, как ты, мне не нужны, убирайся…

– Нико, я, может, не так объяснил, я хотел сказать…

– Да все я понял, Спичка, вот только нам с ними не по пути.

Николас подошел к Агостино, шумно втянул носом воздух, и плюнул ему прямо в лицо. Агостино не из робкого десятка и хотел ответить, но Николас вовремя увернулся. Они пристально посмотрели друг другу в глаза. Этого было достаточно.

– Ты просто ссышь. Трусы мне не нужны. Если сомневаешься, убирайся, – продолжил Николас.

Агостино знал, что многие разделяют его опасения, не только он считал, что сначала нужно договориться с боссами. Этот плевок в лицо был не просто унижением, это было предупреждение. И касалось оно всех.

– Вали отсюда, тебе тут не место.

– Вы просто куча дерьма, – ответил пунцовый Агостино.

– Ладно, Спичка, уходи, а то хуже будет… – вмешался Зубик.

Агостино не собирался никого предавать, но, как Иуды всех времен, оказался орудием в руках судьбы: уходя, он невольно подсказал Николасу следующий ход.

– Думаете, что сколотите банду с тремя ножами и двумя хлопушками?