Роберто Савиано - Пираньи Неаполя

У Пернатого не было никакого желания шутить, и все же он улыбнулся.

– Знаю, что ты защищал Габриэле, что его и мертового травили в интернете. – Он взял Пернатого за плечо и повел к подвалу. Там была низкая железная дверь, Архангел достал из кармана ключ и открыл ее. Прикрепил шланг к крану, взял руку Пернатого и поднес к воде. Аккуратно и бережно отмыл от крови сначала правую, затем левую руку – костяшки на левой опухли больше, но были разбиты не так сильно. – У тебя был гребень? – Пернатый не понимал, о чем речь, однако не мог ответить “нет”, а переспросить стеснялся. В присутствии Архангела его охватила робость. Он и дон Вито в темном и тесном подвале, так близко, что Пернатый чувствовал запах его одеколона. Архангел повторил: – У тебя был гребень? Гребень, или как вы его называете? Кастет.

Пернатый покачал головой и ответил:

– Нет, я сделал перстни из монет.

– А, ну да, холодное оружие под запретом. Я в твои годы немало рож гребнем разбил. – Помолчал и закрыл кран. Вытер руки тыльной стороной о брюки и продолжил: – Спасибо, что защитил Габриэле. Эти мерзавцы, они и мертвому ему не дают покоя. Но почему ты сначала не спросил меня? Я бы тебе объяснил, как с ним расправиться. Не добив его, ты даешь ему возможность и дальше вредить тебе. Но, может, он тебе дорог?

– Нет, как раз наоборот.

– Тогда почему ты его не убил? Почему не пришел ко мне?

– Потому что Журавль никого к вам не подпускает.

– Здесь вы все мне как дети.

Вот он, нужный момент. Весь это бардак был устроен для того, чтобы оказаться здесь, рядом с доном Витторио. Сейчас или никогда.

– Дон Вито, я хочу кое о чем вас попросить.

Босс молчал, словно приглашая Пернатого высказаться.

– Можно вас кое о чем попросить?

– Я жду.

– Николас, парень Системы из Форчеллы, тот самый, который меня реально спас, когда эти, из банды Капеллони, в меня стреляли, хочет поговорить с вами. Он сказал, что это срочно, но не сказал о чем.

– Пусть приходит, – ответил Архангел. – Передай ему, я пришлю человека, он объяснит, что надо делать. Через пару дней на площади Беллини пусть ждет вестей.

– Спасибо, дон Витторио! – Пернатый, не веря в реальность происходящего, согнулся в поклоне до самой земли. Дон Витторио потрепал его по щеке, как дед родного внука, и они вышли на свет. Журавль ждал их, заложив руки за спину, не скрывая злости. Молочник удивленно смотрел по сторонам. “Как я сюда попал?” – будто спрашивал он себя.

– Будьте здоровы, парни, – сказал Архангел и направился к подъезду. Сделав несколько шагов, обернулся: – Слышь, Пернатый, пятьдесят процентов.

– То есть? Дон Вито, не понимаю… – Пернатый был уже на парковке и мечтал, чтобы эта история поскорее закончилась, тогда он засядет на неделю дома и будет смотреть все сезоны “Людей Икс”.

– Пятьдесят процентов.

– Дон Вито, простите, но я вас не понимаю…

– А что я тебе говорил? Вы здесь все мне как дети, и один из моих сыновей так рискует своей жизнью. Не потому ли один придурок спасает его от пули и не хочет ничего взамен?

Пернатый прищурил здоровый глаз, силясь понять, куда клонит Архангел.

– Естественно, он разрешил тебе работать в своем районе. Естественно, ты можешь сбывать там наш товар. Пятьдесят процентов от выручки положишь сюда. – И он похлопал себя по карману брюк. – Еще тридцать отдашь перекупщику. Остальное можешь оставить себе. Он предложил тебе серьезную сделку, настолько серьезную, что ты подстроил всю эту историю с Габриэле. Отомстить, вернуть мне доброе имя – вот что я жду, Пернатый.

Что же получается? Что Пернатый остается ни с чем? Раньше все, что он получал на чужой территории, он оставлял себе, достаточно было отдать тридцать процентов перекупщику, в чьих руках сосредоточен сбыт в Конокале. Теперь же придется отстегивать и дону Витторио. Пернатый понуро опустил голову, но тут же встрепенулся, заметив перед собой длинную тень Журавля.

– Деньги отдавать мне раз в два месяца, – сказал он. – Если узнаю, что злоупотребляешь моим доверием, рассержусь. Все “кирпичи” будут посчитаны. Заныкаешь, отрежу яйца.

– Зря меня Уайт тогда не пришил на месте, – прошипел Пернатый, садясь на “Веспу”.

Журавль посмотрел на него, как на бездарного ученика, которого лучший в мире учитель не может ничему научить:

– Ты понимаешь, что дон Витторио спас тебя, засранец.

Пернатый опять ничего не понял.

– Засранец, – повторил Журавль, – если они разрешат тебе свободно работать в Форчелле, ты поднимешься, и тогда два пути: тебя уберут парни из Конокала, чтобы самим сбывать в центре, либо начнут искать поддержку, чтобы занять центр, и уйдут отсюда. А если перестанут покупать товар здесь у нас, мне лично придется тебя убрать. – Журавль ушел, а Пернатый остался на парковке, его распухший синяк под глазом казался совершенно черным на бледном лице.