Валерий Верхоглядов - Соло для одного

— Вот теперь пошли.

Мы гуськом потянулись через мост.

Омоновцы наблюдали за нами с профессиональным интересом. Они даже не стали перекрывать дорогу. Лишь один, вероятно, старший, сделал пару шагов нам навстречу.

— Доброе утро, граждане, — сказал он поставленным командирским голосом. — Куда путь держим?

— Путешествуем, — спокойно ответил Стас.

— Дело хорошее, — улыбнулся старшой. — Можем подвезти.

— Спасибо. Нам недалеко.

— Я тоже думаю, что недалеко…

Он, вероятно, хотел добавить что-то ехидное, колкое, но тут из-за спины Стаса выступил Лавуазье.

— Гутен таг! — радостно заорал он. — Вы есть русиш полицай? Так? Я есть Эндрю Нагорски. Прозит! Я здесь представляйт журнал «Ньюсвик». Восточное бюро. Понимайт?

Он подошел к офицеру и крепко пожал ему руку.

— Вы хотите отдать воинский почесть этим уважаемым людям? Это карашо! Я про это обязательно написайт. Как имя?

— Это кто? — спросил оторопевший старшой.

— Журналист, — пояснил Локки. — Американец. А по национальности-то он поляк. Пишет о построении в нашей стране гражданского общества.

— Так-так, — подтвердил Лавуазье. — «Ньюсвик». Тираж — во!

Он поднял вверх большой палец.

— Подождите, граждане, — чуть забеспокоился старшой. — Я должен связаться со своим руководством.

— Связывайтесь, — разрешил Стас. — Только почему мы должны ждать? И чего? Мы разве совершили что-то противоправное? По-моему, путешествовать в России еще не запрещено.

Он решительно толкнул свою тележку.

— Пойдем, друг Эндрю. Поговорим о родине наших предков. Не вмерла она еще?

— Так-так, — весело сказал лжежурналист. — Не вмерла, — и отдал офицеру честь левой рукой.

Дорога пошла в гору. Тягун здесь почти километр.

— Не оборачиваться, — строго сказал Локки.

И мы до самой гребня ни разу не оглянулись.

Лишь на вершине я не выдержал и бросил украдкой взгляд назад — погони не было.

— В прессе наша сила, — подвел итог приключения Локки и спросил у Лавуазье:

— Ты зачем с ними говорил, как недобитый фашист?

— Так я же немецкий в школе изучал. Только весь словарный запас напрочь из башки выскочил.

— Ну и представился бы репортером какого-нибудь «Шпигеля».

— Что им «Шпигель»? Тьфу! А «Ньюсвик» — это фирма. Офицер о нем наверняка слышал.

— А почему Нагорски?

— Там действительно есть такой корреспондент. Он приезжал в Карелию, писал об истории ББК. Я читал эту статью. Подумал — они начнут по телефону наводить справки, и все сойдется, а в лицо Нагорского эта публика вряд ли знает.

— Какая-то путаница происходит, — сказал Стас. — Нас почему-то не в той стороне ищут.

— О чем ты говоришь? — спросил я.

— Посмотрите, где сейчас солнце. Мы идем строго на запад, а должны бы идти на восток, Генка же плел что-то про Тихий океан. И вообще, кому мы помешали? Мало ли сейчас в прессе глупых заявлений.

Впереди показалась Чална.

В магазине, что находится на выезде из поселка, мы купили свежего хлеба, а Гена, промолчавший всю дорогу от шуйского моста, взял семь порций мороженого.

— Угощаю. Хоть и назвал Станислав Казимирович мое выступление глупостью, а вот уже и реакция.

— Милый мой Кот Баюн, ты неисправимый романтик. Ну кого могла всерьез задеть твоя речь? Не изображай ты, Бога ради, из себя революционера. Достойная жизнь всегда завоевывается в трудной политической борьбе. Есть же у нас и партия пенсионеров, и партия обманутых вкладчиков, тоже состоящая из бывших трудящихся, которых государство, что называется, «кинуло», как уличный мошенник. Кто их боится? Кто с ними считается? И вдруг один-единственный человек по местному телевидению в крохотном репортаже призвал стариков уплыть на какие-то неведомые острова — и сразу переполох, и сотрясание устоев, и черт те что и сбоку бантик.

Стас, похоже, рассердился.

— ОМОН-то был?

— Губернатор, наверное, сказал, что это за выступление пенсионеров, вы там разберитесь. А кто-то в верноподданническом усердии немного перестарался.

— Так, значит, задело за живое.

— Уберите с моих глаз этого Че Гевару, а то я его телегой перееду! — заорал в сердцах Стас.

— Остынь, — посоветовал ему Локки. — Скушай мороженое. Пломбир, однако. Все только начинается.

— О, Господи! У нас появился еще и провидец!

Дорога за Чалной, словно отдыхая, километра на два вытянулась по прямой.

— Как взлетная полоса, — заметил Племяш.

— А это и есть взлетная полоса, — сказал я. — Запасная. Была построена одновременно с Бесовецким аэродромом. Правда, самолеты здесь еще не садились. Не было необходимости. Этот участок трассы сейчас ночные гонщики облюбовали, так что по темноте сюда лучше не соваться. Затопчут.