Валерий Верхоглядов - Соло для одного

— Мне тоже.

— Извините, — сказал гость, как-то сразу посерьезнев. — Извините, что не представился. Меня, знаете ли, Петром Евлампиевичем зовут. С отчеством, признаться, не повезло, а имя хорошее, надежное имя, в переводе «камень» означает. А вас как?

— Так вы меня не знаете?

— Откуда же мне вас знать, если в первый раз вижу. Мне девочка сказала, высокая такая, лет тринадцати-четырнадцати. Идите, говорит, к журналисту, он вам все расскажет, — и дом показала.

— Девочка? Русая, высокая?

— Вроде бы.

«Лизка, — подумал я. — Лизка Селезнева. Самый пакостный возраст у девки. На всех мужиков засматривается и все про всех знает».

— Вначале-то я зашел в зеленый домик у дороги. Аккуратный такой, с резными наличниками. До крыльца дорожка камнем выложена. В доме мужчина был. Он сидел за столом, огурцом хрустел. Я ему говорю, хорошая у вас дорожка, красиво сделана. Откуда камень брали? С дороги, отвечает, откуда же еще? А с берега озера не проще было? — спрашиваю — вон там камней сколько! Тут он как рявкнет на меня, чтобы, значит, уходил, проще сказать, выметался, а дальше нецензурно и по-всякому. Я, конечно, вышел: если так говорят, обязательно уходить нужно, а тут эта девочка, она мужчину назвала моральным уродом и посоветовала обратиться к вам.

К Севке Скоробогатову он вначале зашел, понял я. Его Лизка терпеть не может, потому что Севка прилюдно пообещал ей крапивы в трусы напихать, если будет глазки строить, кошка малолетняя.

— Так как же вас звать-величать? — снова спросил гость.

— Нас-то? Нас Дмитрием зовут. Можно просто Митя, но это через год-два, если ближе познакомимся.

— А по отчеству?

Мне было немного обидно за то, что камуфляжный Петр по глупости и незнанию, а, главное, ни за что обидел Севку Скоробогатова, подумал: «Сейчас я тебя, милый, буду воспитывать», — тонко улыбнулся и сказал:

— У нас в редакции говорили, что у журналиста или есть имя, или его нет. Такая была присказка, потому что по имени-отчеству себя требуют называть разве что начальники с амбициями.

— Понимаю, Дмитрий, — кивнул головой гость. — Понимаю и охотно принимаю. Зовите меня тоже просто Петром.

— Вот и договорились. Обедать со мной будете?

— Благодарствую, я сыт.

— А чай?

— Если предложите.

— Предлагаю.

Я разлил по кружкам чай, подсыпал песок в сахарницу, достал пакетик с крекерами, которые специально держу для такого случая.

— Прошу.

В преддверии светской беседы гость деликатно брякал в кружке чайной ложечкой.

Что ж, поехали.

— Так что же вас привело в эти края? — спросил я.

— Дом. Понимаете, я ищу дом. Избу, так сказать. Обязательно с палисадником. Состояние дома мне безразлично. Если он будет очень плох, то развалю и поставлю новый. Больше меня интересует вид из окон. Чтобы было озеро и банька, и мостки в рыбьей чешуе, и лодка, привязанная к свае. А в палисаднике я, знаете ли, посажу кусты.

— Воспоминание детства?

— Да. Такой дом был у деда. Мне очень нравилось там бывать. Я взял карту, очертил вокруг города круг в сто километров и решил найти похожее место. Ищу вторую неделю. Сюда вот добрался. Здесь мне понравилось. Озеро. Берег хороший. Вот только народ какой-то жлобистый. Неинтеллигентно, знаете ли, камни с дороги собирать.

— Это вы про Севу? Всеволодом Кузьмичем того мужчину зовут, который в зеленом домике живет. Вы его еще зауважаете. Сева мужик правильный. Он до пенсии был дальнобойщиком и поэтому привык к самостоятельности. Не любит Сева, когда его с порога учат жить. А за то, что камни с дороги убирает, так за это ему медаль нужно дать. Или премию выписать. Здесь ведь такая история. За нашей деревней километрах в семи лес стали заготавливать. Нынешние лесорубы в таежные массивы не лезут, ведь для этого дороги надо строить, поэтому всю заготовку ведут вдоль основной трассы. А трасса у нас здесь видели какая — обычная грунтовка. Разбили ее лесовозами до полного безобразия — ни пройти ни проехать. Наши остановили как-то водителя лесовоза и сказали ему, мол, доложи своим хозяевам, чтобы дорогу отремонтировали, иначе будем принимать меры. Сроку вам даем неделю. Прошла неделя — никакого ремонта. Они думали, мы прокурору писать будем или народным депутатам жаловаться. Ща, разбежались. Через неделю кто-то неизвестный взял бензопилу и за деревней точнехонько поперек дороги уронил елку. Лесовозные перевозки тотчас встали. Пришлось нашим заготовителям гнать трактор с делянки и оттаскивать деревину на обочину. Через день почти на том же месте лежала сосна еще толще. Приехали какие-то козлы, отрекомендовались комиссией, пригрозили самовольных порубщиков ловить и беспощадно штрафовать. Наши отвечают — не знаем, кто это шалит, но препятствовать не будем. А раз уж вы комиссия, то не скажете ли, как насчет разбитой дороги, собираются ли ее приводить в порядок или нет? Иначе ведь придется лесорубам от делянки до деревни посты устанавливать или организовывать конное патрулирование. А вдруг эти партизаны начнут еще и гвозди в колею подбрасывать, тогда точно без солдат с миноискателями не обойтись. Комиссия побазарила и укатила, а вечером того же дня поперек дороги лежало уже два дерева. В общем, вскоре появились ремонтники и стали отсыпать на разбитое полотно песок с гравием. Только гравий у них был не промышленного дробления, а природный, из местного карьера, в котором встречались камни с овечью голову. Наш местный олигарх Олег Пермяков газанул на песке и повредил картер двигателя. Вот тогда-то Сева и вышел на дорогу собирать камни, а к нему вскоре и остальные подтянулись — кто с тачкой, кто с носилками. Теперь по проселку можно ездить без боязни.