Борис Пономарев - Плюсквамфутурум

Неужели это происходит со мной? Может, я стал главным героем военного фильма про мужественного советского разведчика, закинутого в тыл врага…

— А кто это у нас тут родину не любит? — продолжал надвигаться на меня казак.

…про разведчика, которому удалось уйти от погони, но на месте явки его уже ждёт жандармерия на мотоциклах…

— Документы предъявил. Быстро, — приказал казак, беря в руки нагайку. От него отвратительно разило подсолнечными семечками и пивом. — Чтоб я знал, кому сейчас морду набью.

…и бравый жандарм, посверкивая нагрудной бляхой и держа руку на кобуре с пистолетом, властно требует:

— Аусвайс!

Стоп. Аусвайс у меня был. Я вытащил руку из сумки и, надеясь, что она не сильно дрожит, предъявил удостоверение сотрудника третьего отделения канцелярии президента Российской Федерации.

Мои собеседники всматривались в удостоверение ровно одну секунду. На их лицах пробежала целая гамма чувств, достойных Отелло, мавра венецианского. В следующий миг они упали передо мной на колени, словно паруса, у которых подрубили канаты.

— Ыыы! — закричал казак, отбивая земной поклон. С него свалилась папаха. — Ваше благородие, простите нас, неразумных, попутал нас бес окаянный, навёл дьявольское марево, затуманил глаза проклятый враг рода человеческого!..

Байкер молчал, лишь осеняя себя крестным знамением. Делал он это невероятно быстро, не выпуская при этом кастета из рук. Чёткость его отработанных движений почему-то вызвала у меня милитаристскую ассоциацию с солдатом, подающим патроны в скорострельный пулемёт.

… — Ефимка нас подкузьмил, на вас науськал, предатель и провокатор, — продолжал казак в промежутке между поклонами. — Звонит нам, говорит, ходит тут шпион американский, смуту сеет и стабильность колышет. А тут ещё утром пристали цидулю от фельд-атамана, что антихрист идёт, вот мы и бросились как можно скорее, чтобы о нашей родине порадеть.

— Полноте, полноте, — незаметно для себя самого я перешёл на боярский язык. — Вставайте. Кто вы вообще?

— Мои собеседники поднялись, отряхнув колени от кленовых листьев. Казак поднял папаху и, перед тем, как надеть, вытер её о кору дерева.

— Младший урядник Д. двадцать восьмой карательной казачьей сотни! — представился он, вытягиваясь во фрунт и сворачивая нагайку кольцом.

— Яррррроволк Светозаррррррович! — пророкотал байкер голосом мотоцикла, потерявшего глушитель. — Байк-клуб «Ррррррусь Мотоциклетная». Добррррровольная вспомогательная полиция.

— Несем здесь, в районе, государеву службу, следим за порядком, охраняем родину денно и нощно! — продолжил казак-каратель. — Только, ваше благородие, вся сотня третьего дня отправлена под Ржев. А то ишь что там удумали: крамольные разговоры ведут, на выборы не ходят, родину не любят! Вот наших туда и отправили порядок наводить да людей уму-разуму наставлять.

— И как?

— Стараемся, не щадя живота своего! — заверил меня казак, звякнув медалями. На его рукаве тускло сверкнул наградной крымский щит. — Полный порядок. Враг не пройдёт.

Одновременно, не сговариваясь, казак и байкер погрозили кулаками в сторону запада, грозно рыча.

— Тут до нас, ваше благородие, — продолжил казак после этого нехитрого ритуала, — полный разброд был. Девки ходят простоволосые и в брюках, мужики неподпоясанные, пост не соблюдают, на воскресную службу не ходят, родину не любят! Ну, мы тут быстро порядок навели! навели…

Во время этого монолога глаза у казака приобрели странный блеск. Человек с таким блеском в глазах мог бы стать прекрасным персонажем книги маркиза Донасьена де Сада. Пожалуй, мои новые собеседники не зря носили свои кожаные портупеи.

— …любо-дорого взглянуть! — продолжил казак, зловеще блестя глазами. — На каждом здании висит флаг, в каждом доме на красном месте портрет президента и герб. Как заходишь к кому домой, так все сразу поют гимн. На воскресной службе яблоку негде упасть, даже пришлось заказывать новую партию отчетов об исповедях, а то уже писать не на чем! А тут с утра прислали цидулю, мол, идет с запада антихрист…

— Что там у вас за цидуля? — поинтересовался я. Казак вытащил из внутреннего кармана бумагу и протянул мне. Похоже, это было нечто среднее между приказом, циркуляром и ориентировкой. Сверху на листе размещался прихотливый герб с копьями, щитами и знамёнами.

«Доблестные казаки, защитники Родины от супостатов видимых и невидимых!

В эти славные дни, когда наша Родина цветёт, как донская степь, подлые враги-чернокнижники из замка трёх королей призвали по нашу душу антихриста, о чём было знамение схимонаху Валаамского монастыря. Антихрист идёт на Москву через благословенные минские земли, поражая всё на своём пути. Узнать его легко. Его десница окрашена в бело-красный цвет, ею он крушит нашу духовность. Его шуйца…»