Борис Пономарев - Плюсквамфутурум

— О, это не требует объяснений. Что вы будете? Коньяк? Виски?

— Чай, пожалуй.

— Прекрасный выбор… Официант, будьте любезны, чай моему другу. Надеюсь, вы на меня не в обиде за мой первоначальный вопрос. Исходя из вашего ответа, я полагаю, что предмет вашей будущей консультации находится за Бугом и Одером. Нет никакой необходимости подтверждать или опровергать это. Я понимаю, что некоторые вещи нежелательно произносить вслух.

Я осторожно кивнул, не подтверждая и не опровергая моего собеседника.

— В таких вопросах требуется соблюдать высшую степень осторожности и деликатности, — продолжал роспромовец, — возможно, что когданибудь вам потребуется надёжный и хороший человек, который, помимо безупречных характеристик, будет обладать знанием английского языка. И я в таком случае хотел бы предложить вам кандидатуру моего сына Вадима.

Мне принесли чай. Я размешивал сахар, слушая роспромовца.

— Не подумайте, что я занимаюсь протекционизмом, — неторопливо продолжал он. — Уверяю вас, — его рука слегка стукнула кончиками пальцев по столешнице, чуть смяв скатерть, — мой сын уже прекрасно устроен в Роспроме, он занимает ответственную должность и имеет все шансы сделать блистательную карьеру.

При таком отце я бы ни на секунду бы не усомнился в этом.

— Вадим учился в специальной закрытой школе для одарённых детей, — пояснил мне заботливый отец. — Это была добротная школа с высоким качеством обучения, без уроков патриотизма, религии и любви к родине. Мой сын имеет склонность к английскому языку. Я позаботился о том, чтобы он обучался частным образом у лучшего репетитора Москвы, и могу с гордостью заявить, что это дало отличные результаты. После школы он устроился работать директором структурного подразделения в Роспром, но это совершенно не мешает ему учиться в Институте международных отношений. К сожалению, в настоящий момент его знания не могут найти себе должного применения. За последние двадцать лет Министерство иностранных дел потеряло всякий вес, превратившись в какое-то бесполезное машинописное бюро. Когда в бухте Золотой Рог велись переговоры по Курилам, наш августейший президент был вынужден пристегнуть к себе наручниками министра иностранных дел, чтобы у того не было поползновения сбежать. Этот факт не нуждается в комментариях. Поэтому мне хотелось бы рекомендовать вам своего сына. Вот, прошу, возьмите мою визитку.

Визитка была сделана из дорогого тиснёного картона, с золотыми буквами и ярким, броским логотипом Роспрома. Убирая её в сумку, я подумал, что двенадцать часов назад банкир тоже давал мне свою карточку. Не прошло и суток, как его арестовали.

— Я полагаю, — слегка наклонив голову, произнёс роспромовец, — что вы уже обеспечены всем необходимым, и даже более. Однако я не исключаю, что вам однажды может понадобиться… мм… совет друга. В таком случае вы можете смело обращаться ко мне. Я окажу вам любую помощь, которая будет в моих силах, и, возможно, когда-нибудь и вы сможете помочь мне.

Боковым зрением я заметил движение. По коридору вагона-ресторана, шатаясь, шёл к выходу Анатолий. Швейцар, стоящий у двери, направился к нему навстречу. Анатолий отмахнулся от него, и, покачнувшись, продолжил свой путь. Поезд начал поворачивать, и журналист пролетел вперёд несколько метров, едва не врезавшись в дверь. Тем временем роспромовец поднял со стола широкий гладкий бокал. На белой скатерти остался небольшой круг.

— Вот самый простой пример. Я очень люблю виски, — пояснил мне мой собеседник, крутя в руке почти пустой бокал. — Я всегда рад помочь своим друзьям из Управления внешней торговли. А они помогли мне попасть в список лиц, имеющих право заказывать товары за рубежом. Я умею решать даже самые сложные проблемы…

Анатолий, стоя в двери, повернулся, презрительно присматриваясь к нашему столику. Мне показалось, что он меня не узнал.

— Ты лекарства себе достань, «решатель», — с вызовом бросил он роспромовцу и, не дожидаясь ответа, исчез в коридоре. Швейцар проворно закрыл дверь.

Роспромовец с неприятно дрожащей верхней губой посмотрел вслед и, тяжело вздохнув, бросил бокал вслед исчезнувшему журналисту. Ударившись в стену, бокал разлетелся градом осколков, едва не задевших отшатнувшегося швейцара.

Роспромовец попытался встать, но не смог. Гнев и алкоголь не дали ему это сделать. Тогда он просто ударил кулаком по столу. Огоньки свечей вздрогнули. Тихо зазвенели подвески жирандоля.