Ричард Кондон - Честь семьи Прицци

— Ах вот что. Какой у него номер? Может быть, и авиабилеты у него есть? Надо поинтересоваться.

— Когда ты возвращаешься?

— Девятого.

— Твоя жена едет с тобой?

— Нет, она приедет позже. Ей надо закончить кое-какие дела.

— Если ты понадобишься, я позвоню Дуаю. Ах да, Чарли!

— Да, пап?

— Поздравляю тебя.

— Спасибо.

— Будем надеяться на лучшее.

Чарли спустился в бассейн, где уже плавала Айрин. Когда он увидел ее в золотом бикини, у него мигом встало.

— Эй, Чарли, — шутливо крикнула она, — что это у тебя?

— Не обращай внимания, это пройдет. Кстати, ты знаешь Дуая Уильямса?

— Нет, а что?

— У него для нас мексиканские плюшки.

— Ах вот ты о ком! Раньше он был большой человек.

— Мой отец посоветовал ему позвонить.

— Ты поедешь к нему?

— Наверное.

— Поезжай скорее, это сбережет нам время.

— Конечно. А ты не хочешь составить мне компанию?

— Нет, только расстроюсь понапрасну.

Когда-то Дуай Уильямс был мэром Филадельфии. Высокие покровители помогали ему долго занимать это место, несмотря на то что он передал ключи от города бандитам, которые поставили горожан на колени и обирали их до нитки. Дабы избежать неприятного общественного расследования, его упрятали подальше, в Мексику, где он сытым и пьяным отслужил полный посольский срок. Когда сменилась администрация, Дуай Уильямс официально открыл в Мехико контору по оказанию юридических консультаций. Показываться домой ему было не велено, но и тут у него дел хватало, поскольку трафик кокаина, героина и марихуаны, поступавших из Мексики в ноздри и вены американцев, постоянно увеличивался.

Когда Чарли позвонил Дуаю из холла гостиницы, тот запричитал, что пришлет машину, что все устроит в лучшем виде, что сделает все сам, пусть только Чарли подождет десять минут.

Чарли сел на стул под кондиционером и стал ждать. В Мексике ему порой становилось неуютно, потому что он представлял себе, как Сантехник и Малыш Фили Занзара врываются в номер Мэйроуз и у нее на глазах, по приказу Винсента, избивают этого парня. Сантехнику до сих пор стыдно, и он не реже чем раз в год приносит Мэйроуз извинения. Чарли не слишком сожалел о Мэйроуз, но иногда, особенно после их единственной ночи, проведенной вместе, ему хотелось, чтобы она была рядом. Не в постели, а просто так, по-дружески. Они с Айрин существовали в разных областях его сознания, и слиться им было не суждено — вода и масло. Чарли ощущал себя самым счастливым человеком на свете, потому что у него была Айрин, ну и Мэйроуз — для вправления мозгов. Если бы не Мэйроуз, не видать бы ему Айрин.

Подошел швейцар и сказал ему, что машина приехала. Водитель повез его в аэропорт.

— Это еще зачем? — удивился Чарли.

— Мистер Уильямс ожидает вас у себя в Мехико, — невозмутимо сообщил водитель-швед.

— Он, наверное, рехнулся! Я думал, он где-то здесь, за углом. Да это же пятьсот миль. Нет уж, поворачивайте, едем обратно.

— Да, сэр. Я и машина в вашем распоряжении. Мистер Уильямс велел мне остаться, если вы откажетесь лететь в Мехико.

— Отлично. Оставьте мне машину, а сами можете улетать, вы мне не нужны.

— Мистер Уильямс хочет быть уверен, что, куда бы вы ни поехали, для вас все услуги были бы бесплатны.

— Это меняет дело. Хорошо, ждите нас внизу сегодня в половине восьмого.

Они с Айрин были уверены, что провели лучший медовый месяц на свете.

— Может, это и глупо, — сказала Айрин, — но я готова поспорить на свой будущий гонорар, что никому в Нью-Йорке, в Детройте, Чикаго и Лос-Анджелесе, вместе взятых, не удавалось трахнуться пятьдесят один раз за пять дней и наблюдать прямо из окна, как троих людей утащило прибоем в море с концами.

— Паста тут тоже ничего, — слабым голосом откликнулся Чарли.

Они собирались, чтобы уехать на день раньше, потому что позвонил Анджело и вызвал Чарли в Нью-Йорк

— Что-то назревает, Чарли, — сказал он. — Собирается Большой совет, ну а дон Коррадо хочет прежде поговорить с тобой.

— Это насчет Вегаса?

— Не думаю. Об этом почти никто не знает.

— Ладно.

Они коротко простились в аэропорту. Айрин плакала, Чарли шмыгал носом. Он летел в Нью-Йорк, ей нужно было в Даллас.

Поселившись в отеле «Плаза», Айрин до одиннадцати смотрела телевизор, а затем легла спать. На следующий день, без четверти час, она села в такси и поехала в «Хилтон-инн». За шестым столиком слева сидел толстяк в зеленом костюме и ярко-розовой рубашке с зеленым галстуком.