Ричард Кондон - Честь семьи Прицци

Неттурбино. Если бы он хотел узнать, он бы спросил, но он не спрашивал. Однако помимо этой проблемы у жены Чарли была еще одна — до Чарли она была женой Маркси Хеллера, который нагрел семью на семьсот двадцать две тысячи долларов. Обе проблемы представляли собой большую опасность. Непонятно, как Чарли станет выпутываться, если обо всем прознает Винсент, но ясно, что в худшей переделке Чарли еще не бывал. Если у Винсента хватит ума сложить два и два, то, учитывая его отношение к Чарли, Чарли светит смертный приговор. Ему и его жене.

Анджело все обдумал заранее. Он был профессиональный мудрец по части криминала. Он был единственным, кто знал, что жена Чарли убила Неттурбино, и кто мог провести связь между женой Чарли и вдовой Маркси Хеллера. Анджело стал консильери у Прицци, будучи отцом Чарли, и поэтому он как отец решил рассказать Винсенту о женитьбе Чарли, чтобы теперь, если кто-то поднимет эту тему, Винсент отмахнулся бы и сказал, что ему все уже известно.

На следующий день в пять часов Мэйроуз Прицци позвонила в дверь резиденции Сестеро на Бруклинских высотах. В час дня к ней приезжал парикмахер, а в три — косметолог, дабы она явилась деду в образе юной девы, сияющей красотой и добродетелью, какой он любил ее представлять. Дверь ей открыл Уго Бустарелла.

— Боже, сто лет тебя не видел! — обрадовался он. — Потрясающе выглядишь.

— Уго, ну ты и толстяк! Должно быть, Флор-ри кормит тебя шесть раз в день!

Уго расхохотался.

— Флорри три раза, а миссис Сестеро еще три. Входи, она на кухне.

Уго поставил винтовку в угол и хотел было проводить ее, но Мэйроуз отказалась:

— Я знаю, где кухня, хотя и была здесь всего раз двести.

Амалия ждала ее.

— Он получил твое письмо и очень обрадовался, — сказала она. — Винсент приедет к нам сегодня вечером, и он велит ему снять все запреты.

Услышав ее слова, Мэйроуз выпрямилась и расправила плечи. Сделала глубокий вдох и медленно выдохнула:

— Теперь мой отец за все заплатит. Пусть следующие десять лет он проживет так, как я прожила предыдущие десять.

— Во-первых, месть не приносит счастья, — вздохнула Амалия, — а во-вторых, дальше разговоров о мести у сицилийцев обычно дело не заходит.

— Я внучка Коррадо Прицци. Когда отец заявил мне, что я больше ему не дочь, он перестал быть мне отцом. Он вышвырнул меня из семьи, назвав меня шлюхой, запретил мне выходить замуж, смотрел на меня как на кусок дерьма, всякий раз, когда я приходила только благодаря дедушке. Словом, он оскорбил мою честь. Это вопрос не мести, а чести.

Коррадо Прицци заплакал от радости, увидев ее. «Какой он старый, — подумала Мэйроуз, — хрупкий и беспомощный». Впрочем, она быстро опомнилась и велела себе не забывать, кто он такой.

— Сегодня вечером все решится, — обещал он, — твой отец должен ко мне приехать.

— Я написала вам, дедушка, не только ради того, чтобы вернуться в семью, — сказала Мэйроуз, — я хочу занять свое место в доме моего отца. Раз он живет один, я хочу заботиться о нем. Я хочу воздать ему за всю ту боль, которую я ему причинила.

Попрощавшись с дедом, Мэйроуз пошла в церковь Санта-Грациа-ди-Трагетто. Там она поставила три свечки — за отца, за Чарли и за себя — и опустила двадцать долларов в ящик для пожертвований. На второй скамье с правой стороны, где она в детстве сиживала по праздникам, она прочитала молитвы Деве Марии и Сан-Дженнаро, прося помощи в осуществлении ее плана. Она хотела отплатить отцу за все, уничтожить его, пока он не заболеет и не умрет. После его смерти боссом семьи Прицци должен стать Чарли Партанна, а Мэйроуз Прицци будет его женой. Мысль об этом была ей милее всего. Чарли будет с ней. Слава богу, он женился на Айрин Уокер. Первый этап ее плана осуществился. Ее ежедневные, еженощные молитвы были услышаны. Пусть она была опозорена и страдала целых десять лет, но справедливость восторжествует, ее честь будет восстановлена. Она возвращается из изгнания. Скоро она похоронит деда и отца и рядом с Чарли станет во главе семьи Прицци.

Когда Айрин прилетела в Нью-Йорк, их медовый месяц продолжался еще неделю, но потом Чарли арестовали по обвинению в убийстве двух налетчиков-наркоманов, произошедшем более года назад. Большой семейный совет отложили, а Эд Прицци спешно внес залог в двести пятьдесят тысяч, после чего Чарли был отпущен за недостаточностью улик.

Чарли сразу поехал домой, где Айрин готовила ужин. После пяти минут объятий и поцелуев она спросила: