Ричард Кондон - Честь семьи Прицци

— Здравствуйте, — произнес он знакомым высоким голосом. — Последний раз мы с вами разговаривали, когда вы были в Колумбии, Южная Каролина.

— Да? По какому номеру?

Он назвал номер телефона, что стоял с левой стороны на столе в ее офисе.

— Опишите расклад, — попросила Айрин, и план из двух этапов начал складываться у нее в голове.

Заказ был на местного адвоката, который раньше без нареканий отстегивал проценты, но

в последнее время начал дурить. Независимый торговец нефтью, клиент толстяка, подал на адвоката в суд за нарушение контракта, что выражалось в халатности и обмане с целью мошенничества. Ранее нефтеторговец и адвокат сотрудничали по антимонопольному делу против двух нефтяных компаний, обвиняемых в ценовом сговоре, и суд обязал эти компании выплатить компенсацию в размере двадцать семь миллионов двести, из которых полтора миллиона надлежало выплатить немедленно, а остальное — в течение пяти лет. Адвокат не позаботился уведомить клиента о последующих пятилетних выплатах. Ребят он также не поставил в известность. Торговец нефтью подал в суд, но поскольку адвокат повадился выпрашивать судебные отсрочки, решено было от него избавиться.

Адвокат жил в одном из центральных отелей. Заказчик хотел, чтобы Айрин вошла к нему в номер под видом горничной и передала ему таблетки от гипертонии, перемешанные с неотличимыми внешне таблетками цианида. Айрин это не понравилось — в случае чего наказание для нее будет гораздо строже, чем если бы она замочила его традиционным американским способом. Возражений не последовало, и она позвонила адвокату, представившись богатой вдовой, у которой «некая модель» вознамерилась отнять наследство. Тот пригласил ее к себе назавтра в девять пятнадцать утра.

На следующее утро Айрин явилась к адвокату в черных вдовьих одеждах и с вуалью, прикрывающей лицо. Секретарь провела ее в кабинет и закрыла дверь. Тяжелые шторы на окнах и обилие кожаной мебели в просторной комнате должны были хорошо скрадывать звук. Айрин стреляла снизу из-под столешницы. Шума почти не было. Затем она встала, обогнула стол и произвела два выстрела в голову.

— Он просил передать, чтобы его не беспокоили по меньшей мере четверть часа, — сказала Айрин секретарю в приемной. — Он будет изучать документы по моему делу.

Секретарь улыбнулась и понимающе кивнула. Айрин попросила проводить ее до лифта.

Только по прошествии часа и пяти минут секретарь вошла в кабинет босса, чтобы сообщить, что его ожидают восемь отложенных телефонных звонков. К тому времени Айрин была на пути в Лос-Анджелес, откуда собиралась отбыть в Нью-Йорк, оставив гонорар в банковском сейфе в Беверли-Хиллз.

После звонка сыну в Акапулько Анджело Партанна поехал с обычным вторничным визитом на Бруклинские высоты в дом Амалии Сестеро, чтобы выпить вина из бузины и получить еженедельные распоряжения дона Коррадо, если таковые будут. Амалия потрясающе готовила сицилийские сладости, поэтому к ней Анджело всегда ездил с большим удовольствием.

Он сидел на кухне, потирая ладонью лысую голову и запивая cubaita вином. Распоряжения дона Коррадо лежали у него в кармане. И тут Амалия спросила о Чарли.

— Пусть это останется между нами, — предупредил Анджело. — Чарли только что женился. Он сейчас в Мексике.

— Женился? Чарли? О господи!

— Ему сорок два года.

— И на ком он женился?

— На женщине из Калифорнии.

— Как ее зовут?

— Айрин Уокер.

— Она не сицилийка?

— Нет, американка. Работает налоговым консультантом. Очень красива и умна.

— Вот это новости!

— Да уж, смешанный брак.

— И она не из наших?

— То-то и оно. Ладно, поживем — увидим. Через десять минут после отъезда Анджело

Амалия почувствовала, что не в силах дольше утаивать новость. Если на свете есть человек, которому положено знать, то это Мэйроуз. Она позвонила Мэйроуз на работу.

— Мэй, послушай, что я тебе скажу. — Да?

— Чарли Партанна только что женился. Мэйроуз не отвечала. Положив трубку на

стол, она встала и отошла к окну. Через некоторое время, услышав, что в трубке затрещало, она вернулась.

— На некоей Айрин Уокер?

— Откуда ты знаешь?

— Я слышала, что они встречаются.

— Не знаю, как по-твоему, а по-моему, это конец эпохи. Понимаешь меня, Мэй?

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, что ты должна написать дедушке, а дедушка скажет твоему отцу, что настало время вернуть тебя в семью.