Ричард Кондон - Честь семьи Прицци

Пало. Это она все придумала. Он обманул Прицци. Он должен был убить Айрин и бросить ее в багажник к Маркси, но он не сделал этого. Он изменился. Ему плевать на долг перед семьей. Кроме этой женщины ему ничего не нужно. Может быть, он просто повзрослел. Ему сорок два года, он с детства пашет на Прицци, и при этом они держат его за мальчика на побегушках, который даже не в курсе, как в последнее время выглядит дон Коррадо. У него примерно восемьсот девяносто тысяч баксов в Швейцарии, и он им покажет мальчика. А у Винсента, наверное, миллионов пятнадцать.

Айрин ему дороже всего на свете. Он задаст ей пару вопросов — так, для порядка. Черт, ну и работа!

В аэропорту он сразу побежал к телефону.

— Айрин? Это Чарли.

— Чарли? Слава богу!

— Нам нужно поговорить.

— Ты где?

— В Ла-Гуардиа. Давай встретимся в ресторане у латинос.

— Когда?

— Сначала я заскочу в гостиницу и все такое. Как тебе час дня?

— Хорошо, я заеду за тобой в гостиницу.

— Нет! Я просто хочу встретиться на улице, под солнцем. Как мне туда проехать?

— Чарли, один ты заблудишься.

— О’кей, я возьму такси.

Приехав в ресторан, он спросил менеджера, но прежний официант-латино сказал ему, что у менеджера выходной. Чарли дал ему пятьдесят долларов.

— Я сяду вон там. — Он показал на дальний конец террасы с видом на океан. — Я хочу быть один. Никого не сажайте за соседние столики.

Официант улыбнулся и пожал плечами. Чарли сел за стол, а через десять минут появилась Айрин. Она выглядела потрясающе. Видя, как она с улыбкой неторопливо приближается, он от волнения сделал странную вещь — встал и пожал ей руку. Подскочил официант, Айрин заговорила с ним на его языке.

— Ты заказала ананас? — спросил Чарли. — Да.

— Обалдеть!

Айрин надула щеки и шумно выдохнула.

— Айрин, позволь мне кое-что тебе сказать, — начал Чарли. — Я все знаю. Я знаю, что ты убрала Неттурбино, и я уверен, что ты провернула ограбление за компанию с Луисом и твоим мужем в Вегасе.

Она подняла голову, и Чарли ощутил наркотическую власть ее спокойствия. Им овладела та самая безмятежность, которую он испытывал, лишь находясь с Айрин. Вдруг подумалось, что тот ученый доктор, писавший в журнале, что любовь — это стремление вернуться под крылышко матери, ошибался. При чем здесь его мать, если ему нужна только эта женщина?

— Да, я убрала Неттурбино, Чарли, — сказала Айрин, — но я не имею отношения к афере, что провернули Маркси и его партнер.

— Не имеешь отношения? Вот как?

— Я не занимаюсь воровством, а если бы занималась, то сделала бы все иначе.

— Знаешь, Винсент Прицци полагает, что и Луис сделал бы все иначе. Бедняга был не слишком умен.

— Как бы там ни было, я тут ни при чем.

— А кого, по-твоему, Луис мог ждать в машине на задворках бара? Твоего мужа, чтобы бежать куда-то вместе? Зачем? К тому времени деньги они уже поделили. Почему он не уехал раньше?

— Ну, этого я не могу знать, — совершенно спокойно ответила Айрин.

— Скорее всего, пистолет был под панелью с твоей стороны. Он позволил тебе сесть в машину, не ожидая подвоха, тут ты его и пришила.

Медленно, точно принося торжественную клятву верности, Айрин три раза покачала головой и тихо произнесла одними губами:

— Нет.

— Я просто должен тебя спросить, Айрин, иначе это не даст мне покоя.

— Я тебя понимаю. Я и сама потеряла сон, видя, что для тебя значит честь Прицци. Допустим, деньги им вернут по страховке, но если ты воспринимаешь проделку Луиса и Маркси как личное оскорбление, то моральный ущерб тебе никто не возместит. Ты твердишь, что Прицци доверяют тебе и никому больше, и найдешь ты деньги или нет, найти и наказать преступника ты обязан.

— Да, — вздохнул Чарли, — семьсот двадцать две тысячи это целая куча денег.

— Осталась только половина.

— Но половина — это тоже немало. И знаешь, я ведь не сказал им, у кого деньги. Я прикрывал тебя. Я солгал Прицци и тем самым как бы стал вашим соучастником.

— Нет, Чарли. Не знаю, что ты вбил себе в голову, но ты не прикрывал меня, потому что я ни в чем не виновата.

Говоря так, Айрин не злилась и не возмущалась. Она была совершенно искренна в своем спокойствии, а Чарли был взвинчен.

— После встречи у Винсента я иду с отцом и спрашиваю, будто я рехнулся, или ссучился, или еще что, не думает ли он — спрашиваю я, — что, по мнению Винсента, я сам украл эти деньги. Знаешь, как он на меня посмотрел? Мне не забыть его взгляда. — Чарли в отчаянии воздел руки.