Ричард Кондон - Честь семьи Прицци

— А мы поженимся? — вдруг тихо спросила Айрин.

— Господи, что за вопрос! — Чарли вытаращил глаза, а затем, по мере того как исчезало последнее сомнение, его лицо смягчилось. — А ты согласна? После всего дерьма, что я на тебя вылил?

— Ах, Чарли!

— Хорошо! Значит, решили. Я верю тебе, а Прицци ничего не останется, как поверить мне.

Душа Айрин переполнилась смесью восторга и благодарности Всевышнему, Чарли, ее матери, научившей ее презирать высокомерие, и Маркси, который научил ее лгать. Это была, бесспорно, самая важная минута ее жизни. Она улыбалась Чарли сквозь слезы радости. Чарли громко высморкался.

— Мой отец, — сказал он, — знает, что я тебя люблю. Он мудрый человек и не стал со мной спорить, только предупредил, что семья против таких браков — вроде я могу жить с тобой, но не жениться. Вроде Прицци не потерпят, чтобы женщина — наемный убийца вращалась среди прочих жен семьи.

— Брось, Чарли! Жены живут со своими мужьями, которые делают вещи куда худшие, чем чистое, тихое убийство.

— Кто же спорит? Так или иначе, это не дело Прицци. Ты будешь дружить с Мэйроуз, а Мэйроуз стоит целой армии родственников. Полетим сейчас же в Мехико, одежду купим там. Мы женимся!

Но тут случилась заминка. Айрин не хотела выходить замуж — впервые в жизни всерьез выходить замуж — в случайной одежде из какого-то пляжного бутика, и поэтому сначала они поехали к ней домой, чтобы собрать вещи. Однако дома они не успели даже подумать о сборах, как упали в постель и занялись любовью, и это было так потрясающе, что встали они только без четверти семь.

Айрин приготовила ужин по-польски, сицилийски и мексикански.

— Никогда не ел ничего вкуснее, — похвалил жених.

После всех пережитых волнений, олимпийского секса с Мэйроуз накануне, перелета, постолимпийского секса с Айрин и плотного ужина с бутылкой французского вина (Petrus’70) Чарли свалился на кровать и уснул.

Убедившись, что он крепко спит, Айрин пошла в комнату с телевизором, где Маркси любил разложить пасьянс, и позвонила на автоответчики в своем офисе в Беверли-Хиллз. Время было половина одиннадцатого. Поступил звонок из Южной Каролины. Образованный — судя по правильной речи — человек сказал высоким голосом: «Не могли бы вы приехать на встречу в Даллас девятого августа? Оплата по полному тарифу». «По полному тарифу» означало сто тысяч. Айрин сдержанно улыбнулась. «Если вы согласны, я буду ждать вас в час дня в кофейне отеля «Хилтон-инн» на Сентрал. Вы увидите меня за шестым столиком у окна с левой стороны от входа. Инструменты наши».

Айрин взглянула на календарь. До девятого августа еще шесть дней. Что ж, лучше короткий медовый месяц, чем никакого. Она стерла запись и выключила свет.

В семь часов следующим утром они были уже на ногах.

— Чарли, иностранцам в Мексике не так уж легко пожениться, — сказала Айрин. — Это может занять три недели.

— Ну и что?

— Я выясняла это пару лет назад, по просьбе подруги.

— Ну?

— Нам надо в Тихуану, там это быстрее. А оттуда в Акапулько.

— Идет.

Когда они одевались, Айрин сообщила, что у них шесть дней, поскольку девятого она едет по делу в Даллас.

— По какому делу?

— Есть заказ.

— Сколько платят?

— За этот — сто тысяч. А вообще по-разному.

— Сколько всего у тебя набирается в год?

— Триста или четыреста.

— Да ну? Так много?

— Это немного, если сравнить с населением Америки.

Они собрались, и Айрин вызвала такси.

— Долго ты пробудешь в Далласе? — спросил Чарли.

— Не знаю. Дня три, наверное.

— Мы завязываем жить на разных побережьях, да, Айрин?

— Мы ведь поженимся, все будет иначе. Ты мой муж, и мы должны жить вместе.

Они поженились Тихуане. Брак зарегистрировал судья в присутствии двух профессиональных свидетелей.

— Это неправильно, — сказал Чарли, — на его месте должен быть священник.

— Так даже как-то более законно, что ли, — ответила Айрин, — а в Бруклине можно повторить в присутствии священника. Удивительно себя чувствуешь, выходя замуж по закону. Нам с тобой нужно еще пару раз пожениться.

Затем они отправились в Акапулько. Из гостиницы Чарли позвонил в Нью-Йорк отцу.

— Папа? Это Чарли.

— Привет, ты куда пропал?

— Я в Мексике.

— Да ну? Как погода?

— Тепло и сыро.

— А что ты там делаешь?

— Я женился, па.

— На ней?

— Ага.

— Держи язык за зубами.

— Я только тебе хотел сказать.

— Позвони Дуаю Уильямсу.

— Что-то случилось?

— Нет. Он мог бы устроить тебе бесплатное обслуживание в гостиницах и ресторанах.